Дабог
Шрифт:
Это действительно смахивало на искушение…
Правда, пока ничего страшного не произошло. Она сидела не шевелясь, перемещая взгляд по приборным консолям, читая надписи на интеранглийском.
Царящий в рубке управления сумрак заставлял ее напрягать зрение, и, наверное, поэтому Ольга внезапно заметила одну странность, которая, возможно, укрылась от взглядов тех, кто до нее побывал в этом помещении. А быть может, и не укрылась, но разве станут говорить об этом ей? Вообще-то корабль должны были через пару дней забрать из развороченной падением воронки и перевезти куда-то для более детального исследования. Охранять его не было никакого смысла. Кто на Кассии знал о его падении? Считанные единицы. Да и никто бы не полез сюда, в частные владения Полвиных, не поставив в известность хозяев. А уж отец бы позаботился о том, чтобы вокруг пришельца не болтались любопытные. Нет, только она в своем неуемном любопытстве могла прокрасться сюда вот так, практически тайком…
Замеченная странность сильно взволновала ее.
Поясняющие надписи на приборных панелях были наспех набиты через трафарет. Но взгляд Ольги зацепился не за свежие буквы, а за полустертые, но еще читаемые строки на интеранглийском, которые виднелись на старых приборах этого странного корабля. Несколько секунд она в недоумении смотрела на них, сравнивая тексты и внутренне удивляясь такой абсурдной системе двойных стандартов… Что бы это могло значить?!.
Вот, например, эта клавиша под миниатюрным экраном… Свежие буквы, пропечатанные через трафарет, складывались в достаточно зловещую фразу:
«Створы бомболюков. Контроль сброса».
А под ней полустертая, старая трактовка:
«Распыление удобрений. Контроль емкостей».
Она ровным счетом ничего не понимала. Взгляд продолжал блуждать по приборам, находя все новые и новые свидетельства переориентации основных функций корабля.
Неужели в недавнем прошлом это была обычная сельскохозяйственная машина?!.. – внезапно осенило ее.
Догадка быстро превращалась в уверенность.
Взгляд Ольги остановился еще на одной группе двойных надписей. Они располагались справа и слева от кресла, под переключателями, похожими на гашетки игровых джойстиков.
«Левая ракетная установка. Режимы огня» — так гласили свежие буквы.
И чуть ниже затертая, но различимая надпись:
«Старт метеозондов. Одиночный, групповой режимы».
Чтобы быть уверенной до конца, она посмотрела по правую сторону кресла, на похожую панель. И опять, свежая надпись гласила:
«Правая ракетная установка. Режимы огня».
А под ней словно призрак какой-то иной, прошлой, навсегда потерянной жизни:
«Метеорологические ракеты. Переключение по типам облачности».
Вот, значит, как…
Ольге вдруг припомнились все черные, нехорошие мысли, которые одолевали ее на пути к кораблю, когда она смотрела на сгоревший, поваленный лес, потом ее оторопь и непонимание, откровенный страх при взгляде на контур притаившегося в грузовом отсеке шагающего робота, и ей внезапно стало неудобно, неловко сидеть в этом кресле. Жизнь, как обычно, оказалась сложнее, чем то видится при беглом осмотре. Ее даже на секунду посетила досада — ну зачем вылезли на глаза эти старые, полустертые свидетельства былого предназначения страшного корабля, который она уже успела осудить и очернить в своей душе, считая, что поступает правильно…
Не в силах бороться с внезапным чувством, она встала, выскользнула из рубки и кинулась назад, в грузовой отсек, где в тусклом свете красноватой лампочки застыл так сильно напугавший ее механический монстр.
Она знала, зачем возвращается туда, что именно желает и одновременно страшится увидеть.
Подавив в себе трепет, совершив усилие, она подошла ближе, вытянув обе руки, словно слепец в поисках опоры. Броня робота отдавала тупым, ноющим холодом под внезапно вспотевшими ладонями. Пальцы скользили по выщербленной поверхности, болезненно ощущая все неровности, пока на огромном выпуклом шарнире коленного сочленения под ними внезапно не проявились четкие вдавленности букв.
Ольга отняла руку от брони и присмотрелась.
«Агропул номер семнадцать. Семья Рокотовых. Собственность».
Эта надпись едва читалась под многочисленными отметинами шрамов, но она была!.. И ее смысл казался очевидным, неоспоримым.
Возвышавшийся над ней шагающий монстр был в прошлом не чем иным, как очень большим, приспособленным к определенной специфике аграрным роботом. А корабль, который она приняла за страшного вестника смерти, просто транспортное средство для его перевозки.
Ольга откровенно растерялась.
Теперь, после этого внезапного открытия, в охваченном смятением разуме девушки вдруг возник иной вопрос: Кто в таком случав нанес свежие трафаретные надписи на новые и старые приборы в кабине управления кораблем? Что за обстоятельства заставили человека и две, по-видимому принадлежащие ему машины, служить этой страшной, злой, непонятной для нее силе — ВОЙНЕ?!..
Воистину, нет границ человеческому любопытству.
Даже страх, это порождение инстинкта самосохранения, бледнеет перед ним, зачастую уступая дорогу этому иррациональному чувству.
Ольга понимала, что совершает очередное безумие, но разве могла она остановиться, уже сделав первый шаг? Разве я не должна понять все, до конца? — думала она, глядя на откинутый люк в днище неподвижно застывшей машины.
Как назло, рядом оказалась прислонена к стене легкая алюминиевая лесенка, очевидно оставленная тут одним из техников, осматривавших корабль и робота.
Дрожащими пальцами она взялась за поперечную перекладину, оторвала лестницу от стены, приставила к согнутой в колене ноге робота, несколько раз попробовала на прочность и полезла вверх с таким чувством, что совершает натуральное преступление или святотатство.
Впрочем, ничего страшного не случилось.
Кабина управления шагающим монстром была такой же тесной и утилитарной, как рубка космического корабля. То же потертое кресло перед выстроившимися в ряд экранами, какие-то приборы, переключатели…