Чтение онлайн

Осторожно открыв дверь, я на цыпочках прокрался в коридор, и взгляду моему предстало дивное зрелище. Альфред славно потрудился за ночь. Куски разрубленной и искромсанной плитки валялись повсюду, вагонка, увядшими листьями свисала с потолка, а в ванной спала СОБАКА. Зажмурившись от удовольствия, я с трудом удержался от желания запрыгнуть Альфреду на спину и покататься на этом удивительном человеке верхом.

— Доброе утро, — только и прошептал я.

Вместо ответа, Альфред молодецки взмахнул топором, и красавец-унитаз повалился набок, выпустив из под себя мощный фонтан.

— Эх! Вот она, родимая, — с любовью и томлением в голосе всхлипнул Альфред и взявшись за руки, мы закружились в причудливом хороводе, вокруг бьющего фонтана воды.

— Альфред… милый Альфред! Ты ведь не покинешь меня, правда? — Я взглянул в его добрые глаза с поволокой, в которых отражалась вся боль и страдание мира, и прочел в них понимание.

Я тебя понимаю, — невольно прослезился Альфред, — никуда я от тебя не уйду! А теперь, иди- ка и свари мне кофе… Скоро ведь придет ПАРКЕТЧИК….

Паркетчик появился только под вечер. К этому моменту, Альфред успешно разбил все, что только мог, в ванной, кроме самой ванной, в которой как и было сказано выше спала СОБАКА. Следуя природной доброте, он перебазировался в кухню, где осторожно и деликатно разрезал финский холодильник автогеном. Такая же судьба постигла и великолепную шведскую электроплитку. Бегло осмотрев газовые трубы, Альфред пришел к выводу, что их состояние вполне удовлетворительно, а посему трогать их не стоит. К тому же, шум взрыва мог потревожить или даже разбудить СОБАКУ, что было крайне нежелательно.

Паркетчик оказался кряжистым стариком восьмидесяти девяти лет. От него пахло хорошим табаком, фекалиями и носками. Буркнув нечто совершенно невразумительное вместо приветствия, мастер достал из кармана молоток и с размаху вогнал его в паркет, согнувшись в три погибели и кряхтя.

— Вот, смотри, — сказал Альфред и с уважением показал на усердного старика. — Это Владилен. Старый кремень, алмаз среди паркетчиков! В его руках, работа спорится, нет, горит!

И правда. Старый Владилен умудрился поджечь небольшой участок паркета и с наслаждением плясал вокруг костра. В его движениях проскальзывало некое безумие, одержимость, глаза пылали отблесками тысяч и тысяч костров, которые он успел разжечь за свою долгую жизнь…

— Пойдем, — Альфред с силой потянул меня за собой. Не будем мешать мастеру.

Альфред удалился к себе на кухню, а я остался в одиночестве. Кое-как протиснувшись мимо паркетчика, я прошел в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь. Мне нужно было крепко подумать и успокоится. Ведь…о ПАРКЕТЧИКЕ, я даже и мечтать не смел! Да и кто мог подумать, что это будет старый Владилен-кремень и алмаз? Определенно, удача сама прыгнула ко мне в руки, мурлыкая как мартовская кошка…

В раздумьях прошло несколько часов. В коридоре отчетливо потрескивал и ухал Владилен, из кухни доносились ритмичные, сакральные удары топора. В ванной, как я уже говорил, спала СОБАКА.

Ровно в 21 час 32 минуты и 17 секунд, Альфред деликатно постучал ко мне в дверь. С радостью, что мои услуги могут быть востребованы, я бросился к двери и распахнул ее.

— С Владиленом все, — торжественно произнес Альфред и отошел в сторону. Старый мастер лежал в луже алебастра и медленно остывал. В его остекленевших глазах навек запечатлелся огонь, в крепко сжатом левом кулаке гордо красовался молоток.

— Нам придется разрубить его на куски, закатать в пластик и выбросить в канализацию, — прошептал Альфред. — Он заслужил такого погребения.

Все же меня мучали некоторые сомнения по этому поводу. Не проще ль было бы сжечь старого Владилена в ванной и вволю поплясать вокруг погребального костра. Ведь так гораздо веселей! Но, взглянув в глаза Альфреда, я понял, что он неумолим.

— Ты можешь не участвовать в этом, — серьезно, хотя и с некоторым презрением заявил он, — тем более, что к нам вскоре присоеденится краснодеревщик.

— Краснодеревщик то нам зачем? — не выдержал я, — Я не потяну краснодеревщика! У меня сил нет на всю эту белиберду! Альфред, миленький, не нужно приглашать краснодеревщика! Он же все испортит!!!

— Я тоже об этом подумал, — помолчав, согласился Альфред… — в конце-концов, а не лучше ли нам пригласить пожарника?

— Но это же совсем другое дело! Конечно же, пусть приходит пожарник. Пожарник в любом деле не помешает!

Пока Альфред звонил пожарнику, я с грустью смотрел на увядшего Владилена. А ведь еще несколько минут назад, старик усердствовал не хуже молодого…. Да-а…

— Пожарник будет через минуту. А пока… — Альфред легко как перышко, взвалил на руки тело старого паркетчика и понес его на балкон, через темную, ухоженную и обжитую комнату. В комнате жили Он, Она и их Малыш. Малышу было лет эдак 8; Он страдал подагрой, а Она работала укладчицей на станке номер 7. Впрочем, не об этом речь.

Пронеся старика через комнату, Альфред положил его в угол, и прикрыл ветошью. Теперь старый Владилен привлекал не больше внимания, чем любой другой предмет в комнате.

— На том и порешим, — улыбнулся Альфред, — пусть полежит пока здесь, а там… — он неопределенно махнул рукой вдаль, и я понял…

Мы быстро нашли общий язык с пожарником. Его звали дядя Митяй и у него был такой вид, словно он только что вынырнул из проруби. Дядя Митяй расспросил меня про семью, родных и близких, записал все в красную книжечку и отобрал у меня спички. Он был решителен и властен. На моих глазах, Дядя Митяй выбранил Альфреда, словно нашкодившего щенка и полил его из шланга, потом попросил рыбки, водочки и сломал дверь в гостиную, чем привел все нас в неописуемое изумление. Словом, Дядя Митяй был хорош.

И вот я уже оказался между огнем и водой. Наигравшись с СОБАКОЙ, Дядя Митяй принялся поджигать стены и тушить их, поджигать и снова тушить, а Альфред, воспользовавшись случаем, забрался в мою комнату и в исступлении орудовал топором. Из под его умелого лезвия летели куски и щепки того, что совсем еще недавно было польским письменным столом, венгерской тахтой и корейским видеомагнитофоном. Уничтожив под славную музыку телевизор, Альфред добрался и до музыки, несколько раз пнув чудесный японский проигрыватель ногой, а потом и вовсе разрубив его на куски.