Цыганская невеста

Carmen Mola

LA NOVIA GITANA

La novia gitana © 2018, Carmen Mola

This edition published by arrangement with Hanska Literary&Film Agency, Barcelona, Spain

Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2023

Перевод с испанского Татьяны Ильинской

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»

Поначалу это было похоже на игру. Кто-то запер мальчика в кромешной темноте, и он должен был выбраться оттуда самостоятельно. Первое, что надо было сделать, — найти выключатель, но мальчик не стал его искать, он думал, что дверь вот-вот откроется.

Дверь не открывалась.

Это могло быть частью испытания — побеждает тот, кто дольше продержится молча, тот, кто не попросит о помощи. Мальчик прильнул ухом к щербатой деревянной двери. Он услышал треск заводимого мотоцикла, потом звук стал удаляться. Тогда он понял, что остался совсем один. Если закричать, в этом мрачном затхлом и пыльном пространстве отзовется только эхо, но он был так напуган, что даже не плакал.

Теперь он начал искать выключатель. Ощупал стену. Пошел вдоль нее, медленно, чтобы не споткнуться и не упасть. На потолке должна быть лампочка. В помещении было узкое, длинное окно, в верхней части стены, но солнце зашло час назад, и в окне виднелась только черная ночь.

Он не знал, почему его закрыли.

В темноте он на что-то наткнулся, ему показалось, на стиральную машину. Он мог бы проверить, работает ли она, — по крайней мере, тишину разогнал бы шум воды, крутящейся в барабане, — но он не стал проверять, а продолжал исследовать помещение, поглаживая стену рукой, как слепой. Он искал выключатель, но пальцы нащупали деревянный черенок. Лопата, понял он, и тут же она с грохотом упала.

Мальчик заплакал и не сразу услышал глухое рычание, доносящееся из угла. Нет, он не один. Тут спрятали животное. Он слышал его раньше, знал, что по ночам оно бродит по участку, его стоны и завывания были страшны, мальчику пришло в голову, что это волк. Но нет, успокоил он себя, это просто собака, которая пробралась в старый сарай, тот, что он видел из окна своей комнаты. Ходить туда ему не разрешали. Так вот где его заперли — в запретном сарае, поэтому он и не узнал помещение и никак не мог освоиться в темноте.

Он вдруг увидел две светящиеся точки в черной глубине и инстинктивно отступил. Ему показалось, точки приближаются, но точно он не знал, может, так казалось от страха. Разве могут быть видны только две маленькие искры? И вдруг он перестал их видеть. И сразу почувствовал сильную, острую боль. Животное впилось ему в ступню.

Обеими руками ребенок оттолкнул зверя. Но последовала новая атака, мальчик стал брыкаться и попал ногой животному в морду. Он лупил руками и ногами и слышал частое прерывистое дыхание, а потом вдруг наступила тишина. И в этой тишине стало еще страшнее.

Он украдкой отступал к двери, готовый отразить атаку, если собака бросится на него снова, и тут нащупал рукой выключатель. Очень странно, что он не нашел его раньше, но по какой-то причине он пропустил именно эту часть стены.

С потолка на кривом шнуре свисала голая лампочка. Она освещала достаточно, чтобы понять, что изнутри сарай загромождают ящики со старыми одеялами, кассетами, книгами и сельскохозяйственными инструментами, стиральная машина, ржавый велосипед с одним колесом и еще какой-то хлам.

Собака сидела под раковиной с краном, небольшим умывальником. Это была дворняга без одной лапы.

Не отводя взгляда от животного, мальчик схватил лопату, ту, что недавно уронил. Собака зарычала. Мальчик поднял лопату. Он удивился, что у него так много сил, что он так легко справляется с тяжелой лопатой. Должно быть, это действовал инстинкт самосохранения, что-то подсказывало ему, что в этом заточении вдвоем им не выжить.

Животное встало и с трудом захромало к ребенку. Оно шло так медленно, что это не выглядело угрожающим. Но подойдя, оно вцепилось ему в лодыжку, словно в кость, из которой хотело добыть весь мозг до последней капли. Мальчик нанес удар лопатой, и животное упало с легким хрипом. Он стукнул собаку по голове несколько раз, пока не почувствовал, что больше ему лопату не поднять. Тогда он сел на пол и заплакал.

У него болела лодыжка, на ней остались отметины от зубов. Ботинок был в крови. Он снял его и обнаружил первый укус. В тот раз он от страха не понял, что псина его укусила.

Свет погас.

Эхо удвоило звук дыхания, и мальчик замер, чтобы понять, не собака ли это дышит. Но нет, собака была мертва.

— Су-са-на! Су-са-на! Су-са-на!

Подруги Сусаны кричали, хлопали в ладоши, танцевали от души, и точно так же вели себя подружки других пятнадцати или двадцати невест, которые собрались в пятницу в Very Bad Boys [2] на улице Оренсе. Никаких мужчин, исключительно женщины праздновали скорое наступление замужней жизни своих подруг; одни надели смешные диадемы с пенисом; у других грудь пересекали широкие нарядные ленты, как у участниц конкурсов красоты, с именем виновницы торжества; около одной из невест веселились девушки в одинаковых футболках с ее портретом. Подруги Сусаны выглядели скромно: всего лишь надели поверх одежды розовые балетные пачки.

— Су-са-на! Су-са-на! Су-са-на!

Сусана давно боялась того момента, когда окажется в центре внимания, и вот он настал. Вышли два танцора, один — блондин, швед с внешностью викинга; другой — мулат, похоже бразилец. Начали они свой танец в костюмах полицейских, но, постепенно сбрасывая одежду, оказались почти обнаженными; оба выглядели очень привлекательно: широкие в плечах, мускулистые, с выбритыми висками и подобием ирокеза, с полностью депилированными телами, блестящими от масла, которым они, должно быть, намазались перед выходом на сцену. На них остались только маленькие стринги, красные у мулата и белые у викинга. Сусана опасалась, что ее попросят снять их зубами, как это успели проделать несколько невест, которые уже поднимались к танцорам на сцену. Видел бы отец! Его такие вещи приводят в ярость.