Чтение онлайн

Сзади возбужденно залопотали солдаты. Ваня оглянулся.

Два дюжих автоматчика вели Андрея Рогулю. Правая рука у него была на перевязи, бинты набрякли кровью.

Автоматчики толкнули Андрея. Застонав, он растянулся на снегу рядом в Ваней.

Андрей с трудом сел и, не глядя на Ваню, глухо произнес:

– Ну, вот и вся наша песня, герцог. Выследили нас. Держись, мушкетер.

– Вместе со мной взяли Гришку, - шепотом сообщил Ваня.

– Дрянь наши дела, - Андрей зачерпнул ладонью снег, начал есть. Запомни, ты меня не знаешь. И Гришку тоже.

– Страшно, Андрей. Эх, елки зеленые!

– Не бойся. Они нас сами боятся. И даже если убьют, будут бояться мертвых. Мы должны выстоять...

Часовой с золотым зубом то ли не слышал их разговора, то искусно делал вид, что не слышит.

Андрей закрыл глаза и какое-то время сидел неподвижно. Дергались уголки посиневших губ, через которые со свистом вырывалось дыхание. Из-под шапки на висок поползла темная струйка крови. Ваня взял горсть снега, осторожно приложил к виску Андрея. Цапля вздрогнул и открыл глаза.

– Надо, мушкетер, чтобы только хватило выдержки, - тихо, словно убеждая самого себя, сказал он.
– Чтобы не умереть предателем... Измена - это самое страшное, что есть на свете...

– Ауфштэен!
– приказал часовой.
– Шнэль, шнэль!

Взвизгнув тормозами, рядом остановилась крытая машина. Солдат, сидевший в кузове, спустил на землю железную лесенку, Закручивая шарф на шее, выскочил из кабины штатский.

– В машину!
– скомандовал он.
– Шевелитесь!

Ваня подождал, пока Андрей поднялся по железной лесенке, перелез борт и остолбенел.

В углу кузова, втянув голову в плечи, сидел Вася Матвеенко.

– Вот кого мы обязаны поблагодарить!
– Андрей сжал кулак здоровой руки.
– Ах ты, гадина подколодная!

– Андрей... Ваня... Я не хотел...
– Васька закрыл лицо руками.
– Меня били... б-били день и ночь...

Грохоча сапогами, сели солдаты. Взревел мотор, машина тронулась с места.

7

Их привезли в комендатуру.

В приемной сидел за широким столом капитан Шульц. Тот самый капитан, который убил Гену Гуринка. Шульц листал какие-то бумаги и, морщась, время от времени осторожно дотрагивался кончиками длинных пальцев до забинтованной головы. С боку стола стоял навытяжку человек в штатском и следил за каждым движением Шульца.

К капитану подошел фельдфебель, щелкнул каблуками.

– Хайль Гитлер!
– вскинул он руку над головой.

– Зиг хайль, - ответил капитан Шульц, не поднимая головы.

Фельдфебель начал что-то объяснять вполголоса. Капитан невозмутимо слушал. Вдруг лицо его оживилось. Он глянул на стоявшего у стены Андрея, и глаза его зло сузились.

Фельдфебель умолк. И сразу торопливо, сгибаясь, залопотал человек в штатском. Нетерпеливым взмахом руки остановив его, Шульц пружинистым шагом подошел к Андрею Рогуле. Остановился напротив, долго, не мигая, смотрел ему в глаза. Под кожей на челюстях Шульца перекатывались желваки. Андрей выдержал его пронизывающий, полный ненависти взгляд. На лице капитана появилась холодная, какая-то мертвая усмешка. Он медленно повернулся и подошел к Цыганку.

– О-о! Не надо быть злой. Ты есть маленький партизан Цы-га-нок? Отшен рад знакомиться.

Ваня отвернулся.

– О-о! Я сразу узнаваль славянскую вежливость, - сказал Шульц и с той же усмешкой повернулся к Андрею.
– А ты есть Цапля? Цап-ля... Отшен веселый болотный названий! Ха-ха-ха!

– У вас очень нервный смех, капитан. Выпейте воды, она успокаивает, насмешливо сказал Андрей, - Между прочим, как ваша голова? Не тревожит?

– Блягодарю. Твой голофа будет болеть... э-э... много раз больше. Я обещайт тебе это.
– Шульц засмеялся, заложил руки за спину.
– Сейчас отвечайт только на мой вопрос. Я делайт психологический эксперимент...

Капитану, видимо, было тяжело говорить по-русски. Он что-то тихо, но властно сказал человеку в штатском. Тот угодливо закивал головой и поправил узел полосатого галстука.

– Слушай, Цапля, что тебе скажет сейчас господин капитан, - с кривой усмешкой обратился переводчик к Рогуле.

Шульц подошел к столу, присел на его край и заговорил медленно, с удовольствием вслушиваясь в каждое свое слово.

– Слушай внимательно, - прозвучал надтреснутый голос переводчика. Господин капитан сейчас скажет, что говорит о таких, как ты, его... гм... наш фюрер. Великий фюрер сказал, что человек славянской расы есть переходная стадия от животного к человеку. Его нельзя назвать человеком в полном смысле этого слова...

– А ты, блюдолиз... ты ведь тоже славянин.
– Андрей выпрямился и с презрением глянул на переводчика.
– Как ты можешь повторять такое? Тьфу, паскуда!

– Молчать!

– Между прочим, переведи капитану вот что, Если славяне обезьяны, как же это получилось, что они под Москвой дали по зубам высшей германской расе? И под Сталинградом доблестные вояки фюрера свое получают. Так и переведи, дубина.

– Не надо переводиль. Я фсе понимайт.
– Шульц усмехнулся своей мертвой усмешкой.
– Пока мы получайт... э-э... под Сталинград, ты получайт по зубам здесь.

Капитан вытащил носовой платок, вытер губы. Повернувшись к солдатам, застывшим у порога, что-то приказал. Один из них подскочил к Цыганку, рванул его за руку:

– Ком, киндер!

Опустив голову, Ваня шел по гулкому коридору.

Лязгнул засов, заскрежетали двери, щелкнул замок.

8

Через два часа Ваню вызвали на допрос.

Обессиленно свесив голову на грудь, в углу на полу сидел Андрей. Цыганок глянул на него и вздрогнул. Черное запухшее лицо его было страшным. Мокрые пряди волос сползали на лоб, с них на грязный пол падали розовые капли.

Недалеко от Рогули, держась рукой за стену, стоял Боженька. Полотняная рубашка на нем была разорвана до пояса и прилипала к желтой морщинистой коже, на которой зловеще чернели синяки. Возле босых ног старика поблескивал в темной лужице маленький серебряный крестик.

"Как сюда попал, дед?
– поразился Ваня.
– Васька Матвеенко про него ведь ничего не знал".

– Как сейчас ваш успех... э-э... под Сталинград?
– глядя на Андрея, с издевкой сказал капитан Шульц.
– Отшен некароший, прафда?