Шрифт:
ПРЕДИСЛОВИЕ
Тема неразделённой любви всегда актуальна для писателей. В моей поэме переплетается неразделённая любовь, которая к сожалению «побеждает», и любовь взаимная, которая обречена на страдания. Ярко выражены традиции цыган, их образ жизни, характер, принципы. Всё это, уважаемые читатели вы прочтёте в первой книге «Цыганка». Следом выйдет вторая моя книга, продолжение этой поэмы. Несмотря на грустный финал первой книги, герои сюжета оставляют надежду на счастливое будущее. На протяжении всей книги читатель задумается–будет так или иначе?
Приятного вам прочтения, дорогие мои читатели!
Инна Бондаренко
Глава 1
Заманчив лес в наряде летнем:
Ожил, зазеленел покров,
Во всей красе лазурным цветом
Поляна горных васильков.
Лучи, пронизывая кроны
Бросают блики в ленты троп.
Покрыты мхом равнины, склоны,
Трудяга дятел строчит дробь.
С поклажей за спиной, по лесу,
уда-то парень держит путь.
Во сне, увидевший невесту,
Решил найти её, рискнуть.
И манит в глушь его дорога,
Всё в даль бескрайнюю зовёт.
То ли увидеть жаждет много,
То ли за сном своим идёт.
Матвей усталостью надломлен,
Но одержим своей мечтой,
Слегка растерян и встревожен,
В глуши он заблудился той.
Угрюмый серп луны склонился
Над тёмным лесом, средь ветвей.
Матвей без сил в сон погрузился,
Ведь утро вечера мудрей.
Ни волчий вой, ни крик совиный
Не нарушал его покой.
Дорогой длинною томимый,
В лесу дремучем спал впервой.
Заря сияет в час рассветный
На смену утренней звезды,
И золотистый луч небесный
Избавил лес от темноты.
Рюкзак закинувши на плечи
Матвей воспрял, набрался сил.
От сна лесного стало легче,
И в путь –дорогу поспешил.
Из дебрей вышел на поляну,
Вдали виднелся горизонт.
Но что же там, за этой гранью?
Дорога вновь его зовёт.
Он шёл вперёд, и грезил снова
О той возлюбленной из снов.
Идеей призрачной, бредовой,
Был одержим, на всё готов.
Не раз уж снилась ему ночью,
И в образ тот давно влюблён.
Чудак, судьбу себе пророчит,
Своей любовью болен он …
Пройдя пять вёрст, а может больше,
Усталый путник увидал
Степи богатое раздолье.
Пора устроить бы привал.
Вдали Матвею показалась
Кибитка, с парой лошадей.
Смешались в нём испуг и радость,
Когда увидел там людей.
И отдохнувши лишь немного,
Пошёл походкой твёрдой к ним.
И стала лёгкою дорога
К его намереньям благим.
Пестрели яркие наряды,
Был так заманчив их задор!
Свершая чудные обряды,
Среди степи зажгли костёр.
Не растерялся славный путник,
И подошёл к толпе цыган.
В порыве испытаний трудных,
Он был наивен, но упрям.
И вот цыган шагнул к Матвею,
И взглядом встретились они
Под старой одинокой елью,
Растущей посреди степи.
В сторонке, за спиной цыгана -
Супруга, четверо детей,
На чужака смотрели странно.
Слегка растерян был Матвей.
Тут вышла дочь того цыгана,
Была на выданье она.
Виденьям удивляясь странным,
Узнал, она из его сна.
И так, минута за минутой,
О снах в беседе утаив,
Поведал о дороге трудной,
Матвей так был красноречив:
«Люблю бродить по белу свету
И силу воли испытать.
И вот у вас прошу совета,
Найти земную благодать.
Мне отчий дом давно наскучил,
Я вольной птицей быть хочу.
Орлу уподобляться лучше,
Иль на худой конец грачу.
Свобода, лёгкая беспечность,
И нет рутины бытия.
Простор и воли бесконечность,
По жизни сам себе судья.»
Цыган Рамир послушал. Слово
Своё он вымолвил в ответ:
–Как знать, из опыта большого,
Я мудрый дам тебе совет:
Живёшь ты в доме-это счастье,
И не кочуешь так, как мы.
Не знаешь всей цыганской страсти
К бродячей жизни, ты пойми.
Своя у каждого дорога,
И участь разная у всех.
Кому-то дома у порога,
Кого-то ждёт в пути успех.
Не делай выводов поспешных
Пока не испытаешь сам.
Не думай, что в скитаньях вечных
Найдёшь предел своим мечтам.
И вышли оба из–под ели.
Матвей задумчиво молчал.
И вспомнил вдруг о сновиденье,
Что втайне он от всех держал.
И в сердце промелькнула радость.
Спросил, и глазом не моргнул:
–Позвольте, с вами я останусь,
Всего-то лишь на весь июль.
Рамир немного удивился:
–Скажи-ка, правды не тая,
Остаться ради любопытства,
Или другая цель твоя?
И коротать мы здесь не будем
До самой осени, пойми.
Лишь только солнечным июлем,
А дальше-разойдёмся мы.
Пойдёшь своею ты дорогой,
А наш цыганский путь другой.