Цветы зла, Бодлер Шарль Пьер

Цветы зла

на обложку

Бодлер Шарль Пьер

Шрифт:

Жительнице Малабара

Как нежны тонких рук и ног твоих изгибы!Все жены белые завидовать могли быШирокому бедру, а бархат глаз твоихПленит сердца певцов, пробудит трепет в них,Ты Богом рождена в краю лазури знойной,Чтоб трубку зажигать, чтоб ряд сосудов стройныйБлагоухающей струею наполнять,Москитов жадный рой от ложа отгонять,Чтоб утренней порой при пении платановСпешить к себе домой с корзиною бананов,Чтоб босоножкою бродить среди полей,Мурлыкая напев забытый прежних дней.Когда же, в мантии пурпурной пламенея,К вам вечер спустится, ночной прохладой вея,Рогожу разостлав, беспечно до зариВо сне мечтаешь ты о пестрых колибри!Дитя счастливое! Зачем горишь желаньемУвидеть Францию, пронзенную страданьем,Где людям тесно жить; зачем судьбу своюСпешишь вручить рукам гребцов и кораблю,Проститься навсегда с любимым тамарином?Полуодетая, под призрачным муслином,Дрожа от холода и вьюги снеговой,Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной;И твой свободный торс сожмут тиски корсета,Ты будешь торговать собою – и за этоВ притонах городских приют отыщешь свой,Дерев кокосовых ища во мгле сырой! [164]

164

Перевод Эллиса

БУФФОННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

На дебют Амины Боскетти в театре «Ламоннэ» в Брюсселе

Амина нимфою летит, парит… ВоследВаллонец говорит: «По мне, все это бред!А что до всяких нимф, то их отряд отборныйНайдется и у нас – в гостинице, на Горной».Амина ножкой бьет – и в зал струится свет,Им каждый вдохновлен, обласкан и согрет.Валлонец говорит: «Соблазн пустой и вздорный —Мне в женщинах смешон такой аллюр проворный!»Сильфида, ваши па воздушны, и не вамПорхать для филинов и угождать слонам —Их племя в легкости вам подражать не может.В ответ на весь ваш пыл валлонец скажет: «Муть!»Пусть Бахус лучшего вина ему предложит, —Чудовище вскричит: «Брось, дай пивка хлебнуть!» [165]

165

Перевод М. Яснова

Г-ну Эжену Фромантену по поводу одного зануды, который назвал себя его другом

Он мне твердил, что он богатый,Что от холеры в страхе он,Что денежки гребет лопатойИ скуп, но в Оперу влюблен;Что знал Коро – и от ПриродыВ восторженный приходит раж;Что он не отстает от модыИ скоро купит экипаж;Что он эстет и по натуреЦенить прекрасное готов;Что на своей мануфактуреОн держит лучших мастеров;Что он владелец акций ценных,Что тысячи вложил он в «Нор»;Что рамы у него на стенахСработал лично Опенор;Что он повсюду (хоть в Люзархе!)Монеты пустит в оборотИ на любой толкучке архи —Добротных тряпок наберет;Что женский пол не слишком чтит он,Но верит в воскрешенье душ,И, будучи весьма начитан,Нибуайе читал к тому ж;Что к плотской он любви стремится,Что как-то в Риме – вот дела! —В него влюбясь, одна девица,Чахоточная, померла…Так пустобрехом из Турне яНа три часа был взят в полон,Пока, от этой чуши млея,Мне голову морочил он.О мука без конца и края!Все описать не хватит сил.И я, досаду усмиряя,«Кошмарный сон!» – себе твердил.Я тосковал, я чуть не плакал,Но болтуна не мог прервать;На стул насаженный, как на кол,Я кол в него мечтал вогнать.Страшась холеры, дал он деру.Спеша в Париж, он сделал крюк.Мне утопиться будет впору,А может, деру дать на юг,Коль я, избегнув смертной хвори,Как все, вернусь в Париж – и мнеОпять придется встретить вскореХолеру родом из Турне! [166]

166

Перевод М. Яснова

Веселый кабачок по пути из Брюсселя в Юккль

Вы зачарованы КостлявойИ всяким символом ее;И угощенье, и питьеВам слаще под ее приправой, —О Монселе! Я вспомнил васПри виде вывески трактирной«У кладбища»… В тот погреб мирныйСойти б вам было в самый раз! [167]

Стихотворения, не предназначавшиеся для «Цветов зла»,

но включенные в третье издание

167

Перевод М. Яснова

Теодору де Банвилю

Богини волосы безумно в горсть собрав,Ты полон ловкости и смелости небрежной,Как будто юноша безумный и мятежныйПоверг любовницу в пылу лихих забав.Твой светлый взор горит от ранних вдохновений,Величье зодчего в твоих трудах живет,Но розмах сдержанный смиряет твой полет,И много в будущем создаст твой зрелый гений;Смотри, как наша кровь из всех струится жил;Скажи, случайно ли Кентавр покров печальныйВ слюну чудовищ-змей трикраты погрузил,Чтоб кровь забила в нас струею погребальной,Чтобы десницею своей Геракл-дитяМгновенно задушил коварных змей, шутя. [168] 1842 г.

168

Перевод Эллиса

Оскорбленная Луна

Луна, моих отцов бесхитростных отрада,Наперсница мечты, гирляндою цветнойСобравшая вокруг звезд раболепный рой,О, Цинтия моя, ночей моих лампада!Что видишь ты, плывя в воздушной синеве?Восторги ль тайные на ложе новобрачном,Поэта ль над трудом, в его раздумье мрачном,Иль змей, резвящихся на мягкой мураве?Под желтым домино, царица небосклона,Спешишь ли ты, как встарь, ревнуя и любя,Лобзать увядшие красы Эндимиона?– Нет! Я гляжу, как грудь, вскормившую тебя,Сын оскуделых дней, беля и притирая,Над зеркалом твоя склонилась мать седая. [169]

169

Перевод П. Якубовича

Трубка мира

Подражание Лонгфелло

Маниту, жизни Властелин,Сошел с заоблачных вершинНа беспредельный луг зеленый,И стал могучий исполинСреди лучей, вверху долинНа Красного Карьера склоны.Народы вкруг себя собравНесчетнее песков и трав,Он глыбу камня опрокинулИ там, где берега рекиОбняли чащей тростники,Он стебель самый длинный вынул;Источник всемогущий сил,Корою трубку он набилИ, как маяк для всей вселенной,Он Трубку Мира вдруг зажег,И горд, и величав, и строгНародам подал знак священный.И вместе с утром молодымКлубясь, струился в небо дым,Вот он пролег извивом темным,Вот стал белеть, густеть, и вот,Клубясь, о тяжкий небосводРазбился вдруг столбом огромным.Хребты Скалистых дальних Гор,Равнины северных озер,И Тавазенские поляны,И Тускалезы чудный лесВ дыму великом знак небесУзрели в утра час румяный.И загремел пророков глас:«Чья длань над нами вознеслась,Лучи парами затмевая?То мира мощный ВластелинВоззвал во все концы долин,На свой совет вождей сзывая!»И вот от дальних береговПо лону вод, коврам луговСтеклись воинственные роды,Завидев знак из дымных туч;У Красного Карьера кручПокорно стали все народы.На свежей зелени полейПред боем взор сверкал смелей;Как листья осени, пестрелиИх толпы грозные кругом,И вековой вражды огнемИх очи страшные горели.Маниту, властелин земли,С великой скорбью издалиНа бой своих детей взирает;Благой отец, над их враждой,Над каждой буйною ордойОн длань с любовью простирает.И непокорные сердцаВдруг покоряет длань ОтцаИ тенью освежает муки;И говорит он (так реветЧудовищный водоворот,Где неземные слышны звуки):

– О жалкий, слезный род…Пора!.. Внемли божественным глаголам!Я – Дух, чья длань к тебе щедра:Быка, оленя и бобраНе я ли дал пустынным долам?В тебя я страсть к охоте влил,Твои огромные болотаПернатым царством заселил;Ты руки кровью обагрил —Но за зверьми ль твоя охота?Но мне претит твоя вражда,Преступны все твои молитвы!И ты исчезнешь без следаОт распрей, если навсегда,Забыв вражду, не бросишь битвы!Вот снизойдет к тебе пророк;Тебя уча, с тобой страдая,Он в праздник превратит твой рок;Когда ж просрочен будет срок —Тебя отвергну навсегда я!Иль мало скал и тростниковДля всех племен несметных мира?Довольно крови, войн, оков!Как братьев, возлюбив врагов,Пусть каждый курит Трубку Мира!

III

И каждый бросил наземь лук,Спеша отмыть с чела и рукЗнак торжествующе-кровавый;И каждый рвет себе тростник;И к бедным детям светлый ликМаниту клонит величавый.И, видя мир земных долин,Маниту, жизни Властелин,Великий, светлый, благовонныйПоднялся вновь к вратам небесИ, облаками окруженный,В сиянье радостный исчез! [170]

170

Перевод Эллиса