Чтение онлайн

Зашла речь о консулах. Об учреждениях русских консулов в открытых портах.

– Откуда вам известно, что мы дали американцам такие права? – спросил Кавадзи.

– Да, это нам известно точно. – Посьет назвал номер пункта и зачитал наизусть точный текст американского договора.

– Вы обязались в Нагасаки дать нам все права, какие получит какая-либо другая держава. Само собой понятно, что мы не стали бы ссылаться на чужие договора, если бы не война, – сказал Путятин. – Если бы нашей эскадре не пришлось уйти из Японии для вашего же спокойствия, чтобы избежать битвы против англичан в порту Нагасаки, то у нас с вами был бы заключен договор гораздо раньше, чем у вас с американцами. Вы сами это хорошо знаете. Поэтому теперь вы обязаны исполнить обещание.

– На какой договор с Америкой вы все время ссылаетесь, я этого не знаю, – любезно сказал Кавадзи, – первый раз слышу о каком-то договоре. Об этом нам ничего не известно.

– У вас же были американцы? – спросил Лесовский.

– Да, это возможно. Их эскадра однажды приходила в нашу страну, но это ничего не значит.

– Вот и толкуй с ними! – сказал Путятин, выслушав перевод.

– Да, велись переговоры… – подтвердил Тсутсуй, но по тому, как он один раз не удержался и жалко моргнул, видно было, что ему велено лгать, и он скрывает неловкость.

Евфимий Васильевич сказал:

– Его превосходительство господа Кавадзи и Тсутсуй ничего не знают о заключении договора с Америкой.

– Да, нам ничего не известно, – сказал Кавадзи, – поэтому обсудим положение так, как оно есть.

Это означало, что в теперешнем положении и Путятин, и его «Диана» совершенно бессильны.

– Если это совершенно другая делегация и если вам ничего не известно, то советую обратиться к его превосходительству губернатору Исава Мимасаку но ками!

– К Исава? – удивился Тсутсуй и в испуге глянул на Чуробэ.

Саэмон но джо был невозмутим:

– О чем желал бы посол Путятин говорить с губернатором?

– Чтобы узнать, какой договор подписан в Канагава. Его превосходительство Мимасаку но ками один из послов Японии, поставивших свою подпись под договором с Америкой.

Кавадзи подумал, что на следующее заседание не возьмет Исава. Пусть тот сидит и смотрит, как восстанавливается его управление, пьет чай и пишет обо всем в Эдо.

– Американцы поэтому у вас и ходили по улицам! – сказал капитан.

«Правительство сделало упущение, – полагал Кавадзи, – желая следить за нами глазами Исава, они прислали его туда, где он не должен появляться. Меня поставили в неудобное положение».

Но не так просто было смутить Кавадзи. Он бывал в разных переделках за годы своей блестящей, но тяжкой чиновничьей карьеры.

– Вот вы говорите – ходить по городу… На наших переговорах еще не дано было вам разрешение свистеть и дуть в трубу, проходя по японским улицам. Нас обвинят за это в упущении, – сказал Тсутсуй.

– Нет, это законно, – ответил капитан.

– Как законно? Где же такой закон?

– Я это первый раз слышу! – повторил Кавадзи.

Посьет достал из портфеля папку и выложил из нее обязательство за подписями Тсутсуя и Кавадзи, данное Путятину в Нагасаки.

– А то, что подпись господина губернатора, здесь присутствующего Исава Мимасаку но ками, стоит на американском договоре? – резко заговорил Путятин.

Исава смутился и понурился. Шишки летели на него со всех сторон.

– Я первый раз слышу о том, что вы говорите про американских консулов, – сказал Кавадзи.

Можайский знает, что по виду Путятина трудно и опасно судить о чем-нибудь заранее. Адмирал наш с неожиданностями. Опять речь вернулась к торговле в японских портах. Говорили обо всех пунктах бегло, помянули также о границах.

– Мурагаки Авадзи но ками, побывавший с экспедицией на Сахалине и обстоятельно изучивший все, что там делается, по случаю землетрясения послан нами в столицу, – сказал Кавадзи.

Путятин ответил, что порт Симода надо переменить на какой-то другой, тут нельзя выгружаться.

Тсутсуй спросил:

– Чем русские будут платить японцам за товары?

– Я хочу попросить извинения, – заметил Кавадзи, – но у нас нет никаких возражений против золота и серебра. А что, если будут предложены предметы игр, карты, алкогольные напитки? Я заявляю, что ввозиться должны лишь товары, необходимые для страны.

– Я хотел бы знать, что вы соизволите иметь в виду под предметами, необходимыми для страны? – спросил Путятин.

– А-а! – обрадовался Тсутсуй. – Конечно, золото и серебро. Огнестрельное оружие! Дубленые кожи, медикаменты, ткани.

– Ткани и медикаменты будут, – сказал Путятин. – А о тех товарах, которые вы просите исключить, мы должны получить инструкцию правительства.

Невельской рассуждал, что без торговли с Китаем, Японией и Америкой нет будущего у Приамурья, словно с этими странами торговать будет одна окраина Сибири. Как будто Петербург не в силах взять торговлю между Русской Америкой и Японией в свои руки! Он рассуждает, что на Амур надо завозить все необходимое, а в обмен отправлять все, что нужно китайцам и японцам. Он тоже за торговлю и уверяет, что начал ее уже и ведет несколько лет на Сахалине вразвоз и через богатых гиляков посылал товары к японцам.

«А это совершенно неверно! И Аляска и Приамурье, – полагает Путятин, – должны вывозить и продавать за границу свои богатства, а деньги за все это должны поступать в Петербург в казну государства, а совсем не в Приамурье, не на нужды Аляски и не для заселения ее украинцами и староверами, среди которых, говорят, ходят тайные письма, подбивающие их уезжать в Канаду и Австралию. Карл Васильевич Нессельроде был о японцах, право, лучшего мнения!» Путятин знал, что Нессельроде очень не нравилось, что на Сахалине стоит наше укрепление. Невельской уверяет, что канцлеру сначала также не нравилось, что мы исследуем лиман Амура, что за поднятие флага на устье реки Нессельроде разжаловал его в матросы и что надо плюнуть на него, он враг наш, хотя и канцлер, и англичане еще не знают, что это такое, хотя и подсунули нам его. «Но не рой другому яму, – говорил Невельской, – сам попадешь!» «В какой просак я попал! – думал Путятин. – Нессельроде дал право японцам заявить претензию».