Чтение онлайн

— Это имеет значение? — Дрон лез в самую сердцевину их отношений с Женей-Джени, и в Раде все протестовало против того, чтобы пускать его туда.

— Да хотелось знать, — сказал Дрон, — если она была в курсе, почему ты не обратился за помощью к ней?

Информация в его словах была нулевая. Это был сосуд, наглухо запечатанный и непрозрачный для глаза. Но о значительности его содержимого можно было судить по его весу. Вес сосуд имел дай боже.

— Почему, ты считаешь, я должен был к ней обратиться? — спросил Рад.

— Да потому что это ближе всего. Или ты ей ничего не говорил?

— Не говорил, — неохотно подтвердил Рад.

— Не говорил! — воскликнул Дрон. — А почему, извини за вопрос? Что за причина?

По настойчивости, с какой Дрон допытывался ответа, Рад чувствовал, что правдивый ответ может непонятным образом сослужить ему дурную службу.

— Предположим, гордыня, — сказал он. — Устроит?

— Гордыня? — переспросил Дрон. — С тебя станется. Но с отцом ее у вас все позитивно?

Похоже, отец Жени-Джени, только до сих пор невысказанно, играл главную роль в его расспросах.

— Да мы с ее отцом и не знакомы, — ответил Рад.

— А, вот так, — произнес Дрон. — А почему? Жека не хочет знакомить? Или он сам? Что за причина?

— Так получилось, — сказал Рад.

Сарайчик Интернет-кафе, ярко светясь распахнутой на полный раствор дверью, был уже рядом — три десятка шагов, и у цели.

— Ладно. — Дрон словно провел голосом итожащую черту. — Живи со своими заморочками. Твое дело.

Мое предложение тебе, во всяком случае, в силе. Решай.

Нелли с Женей-Джени остановились у крыльца, разомкнули руки и повернулись к ним, дожидаясь, когда они подойдут. Отправляясь на ужин, Женя-Джени переоделась в свободные брюки до щиколоток («От Диора», — удовлетворенно признала Нелли, взглянув на них), в мягкой линии блузу («От Диора?» — спросила Нелли и, глянув на лейбл, с тем же удовлетворением кивнула.), и туфли, заметил Рад надпись на следе, когда она обувалась, были от Диора, и сумочка на длинной двойной цепочке вместо ремня, которую она взяла с собой взамен той, с которой приехала, имела крупный выразительный вензель «Д» на ручке. Она была вся, как из дорогого глянцевого журнала, то ли модель, то ли слепок с модели, — вот в этом было ее отличие от Нелли: кого-кого, а модель из глянцевого журнала Нелли не напоминала. Кем же, интересно, был отец Жени-Джени? Тоже каким-нибудь тейкуном вроде отца Дрона?

— Что не поднимаетесь? — вопросил Дрон.

— Мы, пожалуй, подождем вас здесь. — Нелли посмотрела на Дрона, посмотрела на Рада — показывая, что говорит и от себя, и от Жени-Джени. — Обойдусь сегодня без почты.

— Да, я позвонила в Москву, что долетела, — сказала Женя-Джени, глядя на Рада, — зачем мне подтверждать почтой?

— Смотри, — сказал Рад. — Как хочешь.

— А ты-то идешь? — спросил его Дрон, поднимаясь по ступеням. — Ты, я гляжу, что-то вообще манкируешь этим делом. По-моему, ни разу почты не брал.

Это было так, ни разу. Что ему было получать. Только рассылки, которые, наверно, забили его ящик до отказа, и его остается только очистить.

Однако Рад отозвался на вопрос Дрона согласием.

— Пожалуй, да. Посмотрю.

Он боялся остаться с Нелли и Женей-Джени один. Он не знал, как ему вести себя с ними вместе.

— Мы постоим здесь покурим, — бросила Раду вслед Женя-Джени. В интонации ее было желание, чтобы он видел: она считает необходимым поставить его в известность, чем она будет тут заниматься без него.

— Покурите, конечно, — бросил с крыльца Рад. Свободных компьютеров в кафе было в достатке.

Они все трое сели перед мониторами — и, отключившись друг от друга, каждый отправился в свое плавание.

Ящик на Yandex действительно был забит под завязку, как Рад и предполагал. Поразмыслив, очистить ящик, ничего не открывая, или все же кое-что пооткрывать, Рад решил открывать. Если не смотреть почту, тогда бы ему просто нечего было здесь делать.

Он просидел за компьютером минут десять, когда неожиданно услышал свое имя — его позвали. Так, если б просили о помощи.

Рад глянул на Дрона, сидевшего ближе их всех троих к распахнутой на улицу двери. Дрон, как сидел, пялясь в экран и поигрывая пальцами по столешнице рядом с клавиатурой, так и сидел, — он явно не звал его. Рад глянул на Тони — Тони со страшной скоростью лупил по клавиатуре, сочиняя собственное послание, весь вид его свидетельствовал: нет, не звал и он.

Получалось, Раду послышалось. Рад воткнулся обратно в монитор, открыл очередное письмо, собрался пробежаться по заголовку — и откинулся на спинку кресла. Ему вдруг показалось, что голос, позвавший его, был голосом Жени-Джени. Только почему, кроме него, никто больше не слышал крика — ни Дрон, ни Тони?

Рад стремительно поднялся, прошел к двери и вышагнул на крыльцо. Глаза после света ничего не видели, за последней ступенью крыльца зиял провал тьмы.

— Рад! — тотчас позвала его тьма голосом Нелли. Словно его появление на крыльце ожидалось. Или, скорее, требовалось.

Ступени прогремели под ногами Рада стиральной доской.

— Нелли?! — воззвал он, вглядываясь в силуэты перед собой. Их было три. — Женя?

Третий силуэт был мужской, и принадлежал он — погружение во тьму сразу сделало ее проницаемой для взгляда, — не кому другому, как одному из рокеров — тому, второму, что поджидал своего приятеля на площади у пристани с подружкой-итальянкой. Рокер держал Женю-Джени за руку, взяв ее у запястья; увидев Рада, он сделал к нему шаг навстречу, но руки Жени-Джени не выпустил.

— О, Грегори Пек! — воскликнул рокер.

— Ра-ад! — Женя-Джени вкладывала в звучание его имени мольбу о помощи, и в нем эхом отозвался голос, поднявший его от компьютера: это точно был ее голос.

— Hands off! — Убери руки! — рявкнул Рад. — Let her go! — Освободи девушку!

Он не надеялся, но рокер, чуть помедлив, отпустил Женю-Джени.

— Извини, дружище, — изрек он, качнувшись на Рада, и Рада обдало волной пивного воздуха, выдохнутого рокером. Похоже, тот выдул целую бочку. Бочонок, по крайней мере. — Нам с тобой нужно потолковать.

— Ну? — спросил Рад, показывая Нелли с Женей-Джени рукой, чтобы они поднялись в Интернет-кафе. — О чем разговор? Давай.

— Давай, — согласился рокер. — Девочку мою видел? Сладкая девочка, да?

— Не знаю, — сказал Рад. — Дальше.

— Сладкая, сладкая, — уверил его рокер. — Предлагаю убедиться в том лично. Она говорит, ты похож на молодого Грегори Пека. А ей всегда хотелось Грегори Пека. Идет, да? Взаимный обмен. Я тебе — свою девочку, ты мне — свою.

Следовало бы хорошенько выругаться. Завернуть английским трехэтажным на сленге. Но у него был язык, выученный в аудитории, он не знал никаких толковых ругательств. «Fuck», да и все.