Combat
Шрифт:
В общем, адский мрак постепенно рассеивался. Уже кое-где пробивались, похожие на театральные прожектора, желто-зеленые лучи светила, и яркие пятна, упавшие на землю, несколько оживили мрачный пейзаж. Да, несомненно, почва нуждалась в оживлении! Кратерообразных ям прибавилось в таком количестве, что вся местность еще более стала походить на лунный ландшафт. Последние остатки растительности были уничтожены. Теперь перед ними лежала голая каменистая пустыня, по которой нельзя было толком ни пройти, ни проехать.
Вновь послышался отдаленный гул - низкий, рокочущий. Прозвучал и пропал. У Хорнунга оборвалось сердце. Померещилось или?.. Нет, не померещилось. Зальц тоже насторожился. Мышцы его лица так напряглись, что кожа упруго натянулась, заметно дернулись уши и слегка отъехали назад волосы. Гул снова возобновился - то затухающий, то усиливающийся при напоре ветра. Звук - теперь в этом не было никакого сомнения - шел с той же стороны горизонта, откуда прилетели самолеты. Штурман проворно вскочил на ноги и, покосившись, замер в неудобной позе, щадя больную ступню.
– Опять авианалет?
– Не думаю, характер звука определенно другой.
Замечание капитана было верным. Самолеты тоже издавали низкий звук, заунывно-ровный, как бы на одной ноте. А этот походил на утробный рык тысяч хищных животных, колебался по высоте и тональности. И еще время от времени слышался какой-то лязг, явно механического происхождения. Так и стояли они в напряженной бездвижности, пока вдали, опять же с северо-западной стороны, за возвышенностью, не увидели маслянистые, сизовато-коричневые дымы, сносимые легким ветерком в сторону их корабля.
– Интересно, какой еще сюрприз они нам приготовили?
– с нотками усталой обреченности сказал штурман и инстинктивно придвинулся к командиру.
– Не иначе, как полевые кухни волокут для пикника. Беспокойные ребята, ей-богу!
– Сдается мне, что принимать нас решено по полной программе, - сказал Хорнунг, закуривая первую утреннюю сигарету.
– Никак не возьму в толк, что мы такого плохого им сделали?
– не унимался Зальц.
– Сели без разрешения? Так знали бы, кого запрашивать - запросили бы... Пошлину не заплатили? Так придите и скажите - культурно и вежливо. Мы рассмотрим. А то сразу бомбами по башке. Дикость какая-то. Варварство.
– Как самочувствие, штурман?
– поинтересовался Хорнунг, делая быстрые нервные затяжки и выпуская дым через нос.
– Боишься?
Зальц молча дернул плечом и слегка искривил полные губы. Потом вспомнил, что вопросы командира требуют обязательного ответа, отрапортовал скороговоркой бывшего югендскаута: - Готов к труду и обороне!
На вершине пологого холма, расположенного в трех милях от их позиции, появились и начали спускаться некие черные точки. Несомненно, какие-то машины. Это они натужно гудели и испускали дымы. Еще одна группа машин выехала в долину из-за подошвы возвышенности.
Зальц отыскал свой бинокль и, забыв про автоматику, принялся яростно крутить варньиры настройки вручную. Руки его заметно дрожали.
О майне мутер, роди меня обратно!..
– возгласил он дрогнувшим голосом, припав к окулярам.
– Сэр, кажется, про этих чудовищ вы говорили недавно...
Хорнунг отобрал у него бинокль (свой он где-то потерял) и навел его на еще одну приближающуюся армаду, на этот раз сухопутную.
Каждая машина представляла собой бронированную коробку на гусеничном ходу, сверху располагалась небольшая обтекаемая башня с горизонтально торчащей из нее трубой. Труба, конечно же, - орудийный ствол. Очевидно, это был танк. По-варварски простая конструкция, но недвусмысленная по своему назначению. Машина была страшна не столько мощью своего вооружения, сколько психологическим воздействием на противника. Что-что, а воздействовать на нервы друг другу и наши предки умели отлично.
Хорнунгу показалось вдруг, что эти бронированные монстры прямиком сошли со страниц недавно прочитанной им книги. До чего же все-таки странны гримасы реальности, в которой мы живем.
Вскоре противника уже можно было разглядеть невооруженным взглядом. Впереди ползли, выбрасывая вверх сизые струи дыма, тяжелые угловатые машины, по своим конструктивным особенностям и внешнему виду напоминавшие немецкие танки из знаменитой серии "Тигр". За ними виднелись танки облегченного типа с узкими гусеницами. В раскаленном воздухе контуры бронированных чудовищ дрожали и расплывались, исчезали и вновь появлялись, как волшебная фата-моргана. "Господи, помилуй нас!" - беззвучно прошептал Хорнунг.
Вдруг головные машины остановились и замерли неровной, ломаной линией. Вслед за ними остановились и другие машины. Арьергард, вздымая к небу желтые клубы пыли и сизые выхлопы, мчался на полном ходу к поджидавшему его авангарду. Враг подтягивал слишком растянувшиеся силы, сжимая их в мощный бронированный кулак. Железный зверь готовился к прыжку.
– Послушай, Гельмут, сказал Хорнунг, - у тебя какого цвета нижнее белье?
– Да ладно вам...
– обиделся штурман.
– Вы меня совсем уж за труса держите. Не беспокойтесь, не обдристался - чистое у меня белье.
– Я тебя не спрашиваю, чистое белье у тебя или грязное, я спрашиваю: какого оно цвета! Отвечай быстро!
– Ну, белого и желтого цвета у меня белье!
– заорал Зальц, краснея как девушка, и уточнил: - майка - желтая, кальсоны - белые.
– А у меня красное с черным, - сообщил Хорнунг, так что раздеваться придется тебе. Живо снимай кальсоны, а я поищу палку подлиннее и покрепче.
– Это еще зачем?..
– плаксивым голосом протянул напарник.
– Чтобы оттянуть тебя дрыном по заднице, идиот!
– Вы что, капитан, ополоумели?
– О, Господи!
– вскричал Хорнунг, воздев очи горе.
– Сдаваться будем, нужен белый флаг, ты понял! И не грубите командиру, юноша, а выполняйте приказ.
– А-а-а!
– обрадовано вскричал штурман.
– Слушаюсь, сэр! Истинно мудрое решение...
Хорнунг подбежал к одному из деревянных шестов, поддерживавших маскировочную сеть, расшатал и резким движением рук вырвал его из земли. Древко было готово, осталось дело за флагом. Тем временем Зальц уже скинул комбинезон и, не снимая ботинок, стягивал с себя короткие, чуть ниже колен, шелковые подштанники ослепительной немецкой белизны. Оставшись в одной майке, он, стеснительно косолапя, одной рукой оттянул передний край подола как можно ниже, а другой рукой бросил начальнику свой интимный предмет туалета.