Чтение онлайн

– Хвалу воздают богам. Я же всего лишь простой смертный. Вёльд Хорнунг меня зовут.

– А я Олав Дровосек. Неудачно подрубил дерево, оно возьми и придави меня...

Олав Дровосек отыскал свой топор и, узнав, что его спасителю негде переночевать, пригласил к себе.

– Хоромы, конечно, у меня не столь велики и роскошны, как у Одина, но еда и теплое местечко для путника всегда найдутся.

Вскоре они подошли к одинокому хутору. В небольшом домике в окнах теплился оранжевый свет, там не спали, ожидая возвращения главы семьи. Олав Дровосек отвел коня Хорнунга в конюшню и дал ему овса. Гость был приглашен в дом и радушно принят хозяйкой. Её звали Глукарда. И была у них еще дочь на выданье, лет 15-ти, рыжеволосая, с синими глазами красавица.

Вот уселись на лавки вокруг семейного стола, стали есть и пить. Дочь, которую звали Вервой, подавала блюда. За скромным ужином Глукарда поведала, что живут они неплохо. Только нет сыновей в доме. Одного загрыз медведь, другой подался в матросы. Но главной заботой матери и, разумеется, отца, была их дочь. Не за кого девке замуж выйти. Кругом на сто верст ни одного человека нет, не за сохатого или косолапого же ей идти. Вот так и живем, сказала Глукарда, а сама приглядывается к гостю, и было видно, что старуха примеряет его на роль жениха для своей дочки. Верва на капитана смотрела только боковым зрением, которое у человека более развито, особенно у молодых девушек на выданье.

Вот поели хозяева и гость, легли спать. Хорнунгу постелили на широкой лавке у окна. Он лежал, таращился во тьму и думал, что хорошо бы здесь обосноваться. Взять в жены красавицу Верву... Рыжеволосые они, говорят, страстные любовницы... Жениться, стало быть, завести детей, может, здесь к этому никаких препятствий нет... Ну и вот... рубить лес с Олавом, ходить на охоту, в общем, жить тихой, спокойной жизнью...

Нет, сказал себе капитан, это и есть СОБЛАЗН. Я не должен ему поддаваться. Я уже семейный человек, пусть невелика у меня семейка, но все же... Жена меня ждет, в конце концов. И еще меня ждут товарищи. Я не могу их бросить в беде.

Засыпая, он слышал, как шепчутся хозяин с хозяйкой, лежа в своей нише возле печки. "Ты видел у него кольцо на пальце?
– спрашивала мужа Глукарда.
– Это же кольцо Улля!" - "Если бы у меня было такое кольцо, - ответил Олав, - со мной никогда бы не случилось того, что случилось сегодня".
– "А если бы я имела это кольцо..."

Хорнунг уснул.

По утру, за завтраком, хозяйка подала на стол какой-то темный напиток, по цвету напоминающий кофе и на вкус тоже горький, но все же не кофе. Однако бодрящие свойства напиток имел отменные. Пах он лесом, грибным томящим запахом, белая пенка плавала по верху. Гость подул на горячий отвар, вытянув губы трубочкой, осторожно отхлебнул. С каждым глотком раскрывались все новые и новые вкусовые оттенки напитка. Олав тоже пил отвар с удовольствием, видно было, что среди местных жителей этот напиток имел большую популярность.

Наблюдать за хозяином, как он ест и пьет, было весьма любопытно. Он гукал, присёрбывал, после каждого глотка довольно крякал. И нос его, большой мясистый нос становился все более сизым. Это было так смешно, так смешно, ох, ха-ха-ха... Хорнунг не мог уж более сдерживаться и стал хохотать так, что пробрала ик'ота. Теперь уж смеялись над гостем, после каждого его ика, и веселье это было искренним и совсем не обидным.

После завтрака, отсмеявшись, Хорнунг с Олавом отправились в лес. Дровосеку нужно было выполнить заказ: нарубить дров для одной деревни. Прибегнув к помощи кольца, капитан принялся за работу с удесятеренной силой. Только щепки летели, когда он рубил вековые стволы. А Олав сидел на пенечке да похваливал богатыря. Временами Олавов становилось больше чем один: двое, трое, а то и все пятеро. Потом Хорнунг обернулся черным вороном и от души полетал над лесом, радостно оглашая округу гортанным - кар-кар-кар-р-ром.

Так прошло много дней. Никогда Хорнунг не был так счастлив. Вскоре было объявлено о свадьбе его с Вервой. В назначенный день пришли званые и незваные гости со всех окрестных деревень. Оказалось, не так уж они и далеко располагались от хутора Олава Дровосека.

Вот явились молодые после венчального обряда, и все сели за длинный стол, накрытый во дворе. Ели, пили, веселились. Плясали до утра. Хорнунг сидел задумчивый, как бы пытаясь что-то вспомнить, но ничто на ум не шло. С каждым ковшом браги мысли жениха становились все абстрактнее. А когда он с молодой женой остался наедине в отдельном домике, то и вовсе...

На утро Олава Дровосека нашли мертвым. Его окоченевший труп вынесли во двор. Кое-как убрали покойника по обряду. Олав был холодный и весь какой-то несгибаемый, точно статуя. Статуя самому себе. Пригляделись люди, и впрямь Олав превратился в истукана. Он точно был отлит из металла. Сказать точнее - из бронзы. И бронза та звенела, если ударяли по ней ножом или концом копья. На пальце покойного Хорнунг увидел свое кольцо. Капитан и не заметил, когда потерял его. И почему оно оказалось у тестя? Неужели?..

Хорнунг тайком снял с руки усопшего кольцо Улля. Камень светился зловещим рубиновым светом. Вёльд вернул его в "нейтральное" положение, и камень вновь стал чистым бриллиантом. Глукарда протестовала, шипела, как змея, грозилась позвать людей. Но Хорнунг объяснил женщине, что ей же самой невыгодно позорить собственного зятя. Тогда, дескать, ему придется уйти и бросить Верву.

Тут Хорнунгу в голову пришла нелепейшая мысль, что ему и в самом деле надо это сделать, но для чего НАДО, он так и не уразумел. Глукарда отступила, чувствуя за собой вину. В конце концов, решила алчная женщина, кольцо останется в семье... Но кто бы мог подумать, что с Олавом могло случиться такое несчастье! За что боги покарали доброго семьянина, хорошего работника и просто честного человека!?! Так плакала Глукарда.

А Хорнунг подумал: "Вот, стало быть, что бывает, если камень на кольце повернуть справа налево. Вот, значит, какое оно - бессмертие. Когда человек превращается в памятник. Ай-да боги! Умно. И назидательно".

4

Статую Олава водрузили на площади одного городка, жители которого выиграли конкурс на право иметь у себя этот памятник. Олав Дровосек стоял на высоком пьедестале, с топором в руке, и все поклонялись ему. Завели даже обычай: молодожены из-под венца сразу направлялись "к Олаву", чтобы возложить цветы к подножью памятника и как бы получить от этого кумира благословление. Иначе, говорили, счастья не будет.

Однажды Верва, с горящими, как маков цвет, щеками, призналась мужу, что крепко пред ним виновата. Хорнунг огорчился, заподозрив измену. Но все оказалось много хуже.

"Моя мать регулярно тебя опаивала настоем из мухоморов, чтобы ты лишился памяти, - сказала Верва.
– Я люблю тебя, но жить обманом не хочу... Что скажешь, Вёльд?"

Хорнунг ничего не сказал, сильно задумался.

Утром теща как всегда подала мухоморный настой. Хорнунг для отвода глаз хлебнул, не глотая, а когда Глукарда отвернулась, выплюнул под стол. Остальной напиток незаметно вылил в горшок с цветком. Капитан не то чтобы боялся Глукарды, но, зная её коварный характер, опасался, что она может выдумать и сотворить в отношении зятя еще большую пакость.