Цок
Шрифт:
Отворив дверь квартиры, она с порога услышала надрывное дребезжание старенького аппарата. Ура, включили! Спасибо, тётенька с усами! Успехов тебе в личной жизни – жениха красивого и упитанных деток!
Звонил отец.
– Привет, Манюнь, – ласково проговорил он. – С днём рождения, дочка. Мы с мамой очень хотим, чтобы все твои самые заветные желания поскорее исполнились. Кстати, я слышал, что… Это правда?
– Да, пап, спасибо! Сегодня в три открытие. Ты ведь придёшь?
– Я бы рад, – замялся отец, – только мама приболела. Но обещаю тебе – обязательно схожу завтра. Или в воскресенье. Ты мне веришь?
– Конечно, верю, – огорчилась Маша. – И чертовски жаль, что тебя не будет. А что с мамой?
– Как обычно, радикулит, – равнодушно ответил отец. – Слушай, мне обязательно надо с тобой поговорить. Ты к нам сегодня не заглянешь? Я… Мы тебе приготовили замечательный подарок.
У Маши по коже пробежал мороз. В собственный день рождения выслушивать нотации матери? Ну уж! Спасибо вам, премного благодарна.
– Нет, пап, сегодня не могу, – ответила она. – Приходи на выставку, а? Мне так страшно, папуль. А вдруг никому ничего не понравится? Тогда ты меня будешь утешать и поведёшь в кафе-кондитерскую кормить эклерами. Папка, ну пожалуйста! Я, между прочим, вчера твою машину починила.
– Спасибо, дочь, – голос отца потеплел. – Ладно, насчёт выставки что-нибудь придумаю. В конце концов, материному радикулиту всё равно – рядом я или нет.
– Вот и здорово, – ответила Маша. – До встречи, целуй маму! Пусть поправляется.
– До встречи, Мань, – сказал отец и повесил трубку.
Не успела Маша снять пуховик, как телефон затрещал вновь. Сняла трубку.
– Хай, цыпа крокодиловна! С днюхой тебя! – так выражаться позволяла себе только Карина.
– Мерси, железная Тыква, – отозвалась Маша.
– Что значит железная? – весело возмутилась Зацепина. – Кстати, тридцатник, я тебе скажу, это возраст. Всё, милая, детство кончилось.
– Умеешь ты порадовать, – вздохнула Маша. – Кстати, что с Терпиловым? Не звонит, не пишет. Он там ещё не утопился?
– Я тебя умоляю! Носится твой Вадя, как ужаленный в попу конь, передаёт дела. Я, кстати, Самарина беру к себе нопом. Говорят, он ничего. И со связями. Это правда?
– Каким ещё нопом? – не поняла Маша.
– Ну, начальником отдела продаж, бестолковая моя подруга. Так он вменяемый?
– Вполне, – ответила Маша. – А как же Терпилов?
– Вот он дался тебе! – огрызнулась Карина. – Я, между прочим, все его долги взяла на себя. Плюс разнесчастные кактусы нужно куда-то распихать. Ты хоть представляешь, сколько их там?! Твой Вадик в реальном шоколаде. Почти. Пусть гол, но чист перед законом и кредиторами. Он, кстати, лучше тебя это понимает. Не устаёт благодарить. Слушай, ты сейчас навела меня на одну мысль… С меня шампанское!
– На какую мысль я тебя навела? – снова не поняла Маша.
– Возьму-ка я Терпилова специалистом по связям с общественностью, – Зацепина выдержала паузу. – Да, да, да! По деликатным, скажем, связям. С определёнными категориями общественности.
– Фу, какая гадость, – рассмеялась Маша, и, переменив тему, поинтересовалась: – Ты на выставку-то придёшь?
– На какую выставку, киса? – теперь удивилась Карина.
– Ты что, не слышала? На мою! Персональную! – воскликнула Маша.
– Да ты что, в натуре?! Открылась твоя выставка? Ну ты, мать, и слониха! Я тебя обожаю, Машенция! Когда? Где?
– Сегодня в три в галерее Антона Мамаева, адрес…
– Ой, знаю я адрес, – перебила Тыква. – Буду. Короче, чувствую, что одной бутылкой я сегодня не отделаюсь. С меня банкет, подруга. Сейчас же звякну Родине и обо всем договорюсь.
– Вы разве с ним знакомы?
– И давно, заметь. Мы, между прочим, со всеми знакомы. В общем, жди. К трём появлюсь. Или даже раньше.
– С нетерпением! – обрадовалась Маша, но свойство Карининого характера додумывать мысли по ходу разговора, принесло очередной плод:
– Нет, переиграем, – заговорила она тоном, не терпящим возражений. – Ты ж сегодня королева бала, так? Пришлю за тобой машину, а сама подгребу позже. Ко скольки карету подавать?
Маша не хотела никаких карет, но прекрасно понимала, что с Тыквой спорить бесполезно. Всё равно та сделает по-своему. Поэтому просто ответила:
– К половине второго, можно?
– Договорились, цыпа. Записываем: в тринадцать-тридцать лимузин к парадному подъезду Марии Борисовны…
– Карина!
– Всё, отбой!
Тыква повесила трубку. Нет, всё-таки она молодец.
Приятно, чёрт побери, когда тебе устраивают настоящий праздник.
Маша взглянула на часы. Боже, уже двенадцать! Через полтора часа за ней приедут, а у неё ещё ничего не готово.
Бросилась к шифоньеру, достала бордовое вечернее платье, приложила его к груди и повертелась перед зеркалом. Нет, прошлый век. Что бы надеть? Вот она – неизменная и неразрешимая задача, мучающая всех женщин со времён изгнания праматери из Рая. Вечный вопрос!
Но волшебный сундучок, открывшийся утром, видимо, не собирался захлопывать крышку и продолжал осыпать Машу сюрпризами. Опять зазвонил телефон. Маша отшвырнула платье на диван и схватила трубку.
– Марья, с днём рождения! – выкрикнул из динамика радостный мужской голос с лёгким кавказским акцентом.
– Спасибо, а кто это? – удивилась Маша.
– Ура, не узнала! Богатым буду. Это ж я, Карлсон! И я опять вернулся, – звонил Карен Тер-Оганесян, брат Карины и тайный Машин воздыхатель.