Чтение онлайн

– Мисс Боленд, - обратился к ней Гоппер, - прошу вас сказать нам откровенно, были ли вы чем-нибудь недовольны во время своего лечения в "Бельвыо"?

– Нет, напротив, очень была довольна.

Эндрью сразу понял, что Мэри предварительно научили, как надо отвечать. Она говорила с настороженной сдержанностью.

– Вам не стало хуже?

– Наоборот. Мне лучше.

– Что же, вас там лечили именно так, как обещал вам доктор Мэнсон во время первого разговора между вами, происходившего... постойте... да, одиннадцатого июля?

– Да.

– Разве это существенно?
– спросил председатель.

– Я больше не имею вопросов к свидетельнице, сэр,- быстро сказал Гоппер. И, когда Мэри села на место, он умилостивляющим жестом протянул обе руки к судьям за столом.

– Джентльмены, я беру на себя смелость утверждать, что лечение, проведенное в "Бельвью", являлось, собственно, идеей доктора Мэнсона, осуществленной другими лицами.

Я считаю, что профессионального сотрудничества в том смысле, в каком предусматривает его закон, между Стилменом и доктором Мэнсоном не было. Я прошу, чтобы вы выслушали показания доктора Мэнсона.

Эндрью встал, остро сознавая, что все глаза устремлены на него. Он был бледен, лицо у него вытянулось. Он ощущал внутри холод и пустоту.

Гоппер обратился к нему.

– Доктор Мэнсон, вы не извлекли никакой материальной выгоды из сотрудничества с мистером Стилменом?

– Ни пенни.

– У вас не было при этом никаких тайных мотивов, никакой корыстной цели?

– Нет.

– Вы не имели намерения подорвать авторитет вашего старшего товарища, доктора Сороугуда?

– Нет. Мы с ним были в хороших отношениях. Просто...

в этом случае наши мнения не совпали...

– Понятно,- перебил его Гоппер с несколько излишней поспешностью. Итак, вы можете заверить совет честно и искренно, что у вас не было намерения нарушить закон и вы не имели Н;Е малейшего представления, что поступок ваш сколько-нибудь позорит вас как врача?

– Совершенная правда.

Гоппер подавил вздох облегчения и кивком головы отпустил Эндрью. Считая себя обязанным вызвать его для показаний, он все время боялся необузданности своего подзащитного. Но все прошло благополучно, и Гоппер решил, что если теперь в краткой речи суммировать факты, то есть еще слабая надежда на успех. Он заговорил с покаянным видом:

– Не хочу больше отнимать у совета время. Я старался доказать, что со стороны доктора Мэнсона здесь была просто несчастная ошибка. Я взываю не только к справедливости, но и милосердию совета. И в заключение хотел бы обратить внимание совета на заслуги моего клиента. Такой биографией всякий мог бы гордиться. Всем нам известны случаи, когда люди знаменитые совершали одну единственную ошибку,-и так как не встретили к себе милосердия, слава их навсегда затмилась. Я молю бога, чтобы с этим человеком, которого вам предстоит судить, не произошло то же самое.

Смирение и сокрушенный тон Гоппера произвели прекрасное впечатление на совет. Но сразу же опять встал Бун и обратился к председателю:

– Разрешите, сэр, задать два-три вопроса доктору Мэнсону.
– Он повернулся и, взмахнув очками, подозвал Эндрью к эстраде.
– Доктор Мэпсон, ваш последний ответ мне не совсем ясен. Вы сказали, будто не имели понятия о том, что поведение ваше сколько-нибудь бесчестно. А между тем вы знали, что мистер Стилмен - не профессионал.

Эндрью исподлобья смотрел на Буна. Тоном своим этот чопорный адвокат как бы давал ему понять, что он виновен в чем-то позорном. И в холодной пустоте его души медленно начало разгораться пламя. Он сказал отчетливо:

– Да, я знал, что он не врач.

Неприязненная усмешка скользнула по лицу Буна.

Он язвительно произнес:

– Так, так. Но даже это вас не остановило.

– Даже это, - повторил Эндрью с внезапной злобой.

Он чувствовал, что его покидает самообладание. Глубоко перевел дух. Мистер Бун, вы тут задавали множество вопросов. Но позволите ли мне задать вам один? Слыхали вы когда-нибудь о Луи Пастере?

– Да, - ответил Бун с удивлением, - кто же о нем не слыхал?

– Вот, вот, совершенно верно. Кто же о нем lie слыхал! Но вам, вероятно, неизвестно, мистер Бун, так разрешите вам сказать, что Луи Пастер, величайшая фигура в научной медицине, не был врачом. Не был им и Эрлих, человек, подаривший нам лучшее и наиболее специфическое средство лечения, какое знает история медицины.

Не был им и Хавкин, который боролся с чумой в Индии успешнее, чем все врачи-профессионалы. Не был врачом и Мечников, слава которого уступает только славе Пастера. Простите, что я напоминаю вам такие элементарные факты, мистер Бун. Да убедят они вас, что далеко не всякий, кто борется с болезнями человеческими, не имея на то диплома, непременно мошенник или невежда!

Молчание, словно насыщенное электричеством, До этого момента заседание происходило в атмосфере мрачно-торжественной, избитой рутины уголовного суда.

Теперь же все члены совета выпрямились, насторожились.

Эбби до странности пристально смотрел на Эндрыо.

Гоппер, прикрывая лицо рукой, даже застонал от ужаса. Он был уверен, что дело проиграно. Бун, сильно обескураженный, сделал, однако, попытку оправиться.

– Да, да, все эти славные имена нам известны. Но вы, конечно, не станете равнять Стилмена с такими людьми?

– А почему бы и нет?-стремительно отпарировал Эндрью в бурном негодовании.
– Они знамениты потому, что уже умерли. А при жизни Коха Вирхов высмеивал и поносил его. Теперь мы Коха больше не оскорбляем, мы оскорбляем таких людей, как Спалингер и Стилмен. Да, вот еще пример-Спалингер, великий и оригинальный ученый мыслитель. Он не врач. У него пет диплома. Но он для медицины сделал больше, чем тысячи людей с дипломами, людей, разъезжающих в автомобилях, собирающих гонорары, свободных, как ветер, тогда как на Спалингера клевещут, его позорят и обвиняют, ему дали истратить все его состояние на исследования и лечение людей, а затем оставили одного бороться с нищетой.

– Что же, прикажете нам думать, - фыркнул Бун,- что вы так же точно восхищаетесь мистером Стилменом?

– Да! Он большой человек, всю жизнь отдавший на пользу человечеству. Ему тоже пришлось воевать с завистью, и предрассудками, и клеветой. У себя на родине он из этой борьбы вышел победителем. Ну, а у нас, очевидно, нет.

И все же я убежден, что он больше сделал для излечения туберкулеза, чем кто-либо в нашей стране. Он не принадлежит к людям нашей профессии. Но среди этих людей слишком достаточно таких, которые всю жизнь лечили больных от туберкулеза и не принесли им ни одного атома пользы.