Чтение онлайн

Груня (подходитъ и садится около Марьи Ивановны. Н?сколько минутъ молчанія.)

Очень злятся на васъ маменька, сестрица, за Клавдиньку. Он? даже тятеньк? жаловаться хот?ли. Говорятъ, что вы ужасно избаловали д?вчонку, такъ что отъ рукъ совс?мъ отбилась, никакихъ ладовъ съ ней н?тъ.

Марья Ивановна.

Это неправда. Клавдія -- послушный ребенокъ, но только мачиха несправедливо обращается съ ней, а когда меня н?тъ, то даже жестоко. Гр?хъ отцу попускать это.

Груня.

Намъ родителей своихъ судить не приходится. А про маменьку вы напрасно такъ думаете. Он? даже, можно сказать, очень добрыя. Другія мачихи и не такія еще бываютъ. Меня он? даже словомъ никогда не обижаютъ.

Марья Ивановна.

Потому что ты льстишь, да подд?лываешься къ ней.

Груня.

А какъ же быть!.. Конечно, мы имъ угождать должны. Хорошо вамъ, сестрица, супротивъ нихъ идти. Васъ он? не тронутъ, а надъ нами ихъ власть: надо мной, да надъ Клавдинькой, да надъ Мотей, даромъ что вы -- ихъ в?чная заступница, (съ н?которымъ злорадствомъ) Вотъ еще сегодня какъ Мотю за вихры оттаскали....

Марья Ивановна (вздрогнувъ, про себя).

Что за безобразіе!... (Грун?) За что еще?

Груня.

Самъ виноватъ. Посадили его Гришу качать, а онъ взялъ да ушелъ, ребенка одного бросилъ, а тотъ реветъ. Такой озорникъ этотъ Мотька, право. (Помолчавъ) А я къ вамъ съ просьбой, сестрица.

Марья Ивановна.

Съ какой?

Груня.

Одолжите мн? поясъ вашъ голубой, ужо вечеромъ над?ть, какъ танцовать будемъ. (Подходя, конфиденціально) Намедни Викторъ Николаичъ говорилъ, что голубой цв?тъ ко мн? ужасно какъ идетъ.

Марья Ивановна.

Поясъ возьми, хоть совс?мъ. А кто это Викторъ Николаичъ?... Ягодкинъ, что ли?

Груня.

Онъ самый. Какъ это вы до сихъ поръ не знали, что ихъ такъ зовутъ! А за поясъ я вамъ такъ благодарна, душечка!... Лента у меня въ с?тк? голубая есть. Чудесно будетъ! Викторъ Николаичъ мн? непрем?нно опять все комплименты говорить будетъ.

Марья Ивановна.

И это теб? пріятно?

Груня.

Еще бы! Онъ у насъ первымъ кавалеромъ считается. Городскія вс? барышни безъ ума въ него влюблены.

Марья Ивановна.

Нашли въ кого!...

Груня (обидчиво).

Вы такъ говорите, сестрица, потому что себя очень высоко. понимаете, а вс?хъ другихъ очень низко. Конечно, вы, можетъ быть, и лучше господъ видали, а для насъ и такіе хороши. Не зд?шнимъ купцамъ, да приказнымъ чета; одно слово -- офицеръ, благородный. (Одушевляясь) Ахъ, какъ онъ это намедни у Журкиныхъ на фортепьянахъ игралъ, да п?лъ: "Что такъ жадно глядишь на дорогу", а тамъ еще: "Скажите ей",-- такъ просто очарованіе какое-то выходило. Слушаешь, слушаешь, да такъ вотъ и влюбишься!

Марія Ивановна.

И ты влюбилась?

Груня (со вздохомъ).

Можетъ, и влюбилась. (Помолчавъ) Какъ это вы думаете, сестрица, если онъ посватается теперь ко мн?, в?дь тятенька не отдадутъ за него?

Марья Ивановна.

А ты сама пошла бы?

Груня.

Какъ не пойти! Такой онъ душка, красавецъ, военный (Вздыхаетъ.) Только тятенька не отдадутъ-съ.. Они меня все за купца прочатъ. И чуетъ мое сердце, что за Трошку за Пазухина. А я на такого-то и смотр?ть не хочу! Что изъ того, что отецъ его первый богачъ въ у?зд?? На что и деньги при ихней необразованности?...

Марья Ивановна.

Ну, въ этомъ Ягодкинъ недалеко отъ нихъ ушелъ.

Груня (обидясь).

Это вы на зло мн? говорите, сестрица.

Марья Ивановна.

Не на зло, а потому что я теб? добра хочу. Послушайся меня. Груня, выкинь ты изъ головы весь этотъ вздоръ...

Груня.

О чемъ же мн? думать? Я теперь какъ есть нев?ста; изв?стно, въ мои годы вс? о женихахъ думаютъ. Только я съ вами по душ? говорю, потому какъ мы все-таки сестры родныя....

Марья Ивановна.

Еслибы ты всегда была со мной откровенна, лучше было бы. Но съ н?которыхъ поръ я зам?чаю, что ты какъ будто даже враждебно настроена противъ меня; я потеряла всякое вліяніе надъ тобой, ты меня не слушаешь, не в?ришь мн?. Знаю я, что мачиха въ этомъ виновата....

Груня.

Ахъ, н?тъ, сестрица! Вы это по ненависти къ нимъ говорите.

Марья Ивановна.

Къ сожал?нію, все это правда. А между т?мъ я знаю, что теб? нужны мои сов?ты, моя поддержка, мой присмотръ. Прежде ты бы пов?рила мн?, когда бы я теб? сказала, что какой нибудь Ягодкинъ -- самый пустой, ничтожный челов?къ; что онъ ухаживаетъ за тобой, какъ и за вс?ми, кто побогаче изъ зд?шнихъ нев?стъ, и что еще счастье твое, что отецъ не отдаетъ тебя за него.

Груня.

Н?тъ, ужь какое это счастье!... Видно, вы никогда не бывали влюблены, сестрица, когда вы такъ говорить можете.

Марья Ивановна.

Да в?дь и ты не влюблена. Все это только такъ, отъ праздности, отъ скуки. Ахъ, Груня, Груня, какъ жаль, что ты учиться ничему не хот?ла.

Груня.

Когда ужь мн? учиться! Года прошли.