Чтение онлайн

Элизабет некоторое время молчала, тщательно взвешивая все услышанное. Анн-Мари была их старым и мудрым другом, заменила Адаму и ей бабушку. Наконец девушка скинула широкую черную накидку, которую надевала часто, как и все местные женщины, и появилась перед Анн-Мари в белом, хрустящем от крахмала фартуке, повязанном поверх платья.

– Ну хорошо, – вздохнула Элизабет и обняла старушку, – пора хоть кому-то в семье наконец поумнеть... Боже, ведь мы были буквально на грани катастрофы! Ну а теперь скажите, как мне помочь вам вылечить мальчика... и научить его любить нас.

Семья Тремэнов и присоединившийся к ним Франсуа Ньель вошли в церковь в Сен-Васт-ла-Уга вместе со звоном колоколов, приглашавших к соборной обедне. Это было целое событие: обычно обитатели Тринадцати Ветров посещали службы в Ла Пернеле. Пришедшие в церковь раньше них повернулись на своих скамьях, чтобы лучше рассмотреть семейство. Послышалось шарканье ботинок, шелест платьев, супруга месье Лебарона, нотариуса, чуть не свернула себе шею, чтобы как следует разглядеть вновь прибывших из-под обилия фиолетового панбархата и черных, приколотых к шляпке перьев, которые делали ее похожей на лошадь, запряженную в похоронные дроги.

Тремэны степенно прошли к скамье, которую кюре Жан Бидо предоставил в их распоряжение. Гийом решил воспользоваться торжественным празднованием Рождества Христова, чтобы «официально» представить своего сына Артура. Его появление вызывало пока сплошные кривотолки, поскольку мало кто мог похвастаться, что видел мальчика. Среди горожан ходили самые фантастические слухи, так или иначе касающиеся всем известного факта: мальчик спас своего сводного брата, когда обоих выбросили в открытое море бандиты, захватившие парусник в Барфлере. Догадки по поводу причин случившегося были самые разные, и воображение уносило горожан все дальше и дальше, особенно после того как юные беглецы рассказали о намерениях заговорщиков и полиция Сен-Васта вовремя предупредила власти Гавра. Украденное судно нашли, покушение на Первого консула было предотвращено, но, к сожалению, поймать бандитов не удалось.

Порой недобро судачили о семье Тремэнов. Сен-Васт имел свой контингент ядовитых гадюк, глупцов и завистников, которые из себя выходили по поводу незаконнорожденного, чья мать – англичанка – только что умерла. Злые языки осуждали появление мальчика в Тринадцати Ветрах, о матери его распускали самые чудовищные слухи: шпионка, несколько лет прожившая в Нормандии, куртизанка, которую Гийом встретил в Париже, великосветская дама, бывшая любовница принца Уэльского, у которого Тремэн ее похитил. От Тремэна всего можно ожидать, человек он в высшей степени странный. Слухами обменивались шепотом, прикрыв рот рукой, никто не хотел иметь дело с человеком настолько же богатым, насколько грубым.

К счастью, клеветников была лишь небольшая горстка, большинство присутствующих дружескими, нередко умиленными взорами встречали небольшой кортеж. Впереди – Гийом в черном фраке с бархатным воротником, скрытым под широким, тоже черным пальто, в руке – треуголка, другую руку он подал дочери. Элизабет выглядела очаровательно в бархатном, цвета незрелого миндаля рединготе с отделкой из горностая, на завитых, как всегда, не очень послушных волосах шапочка из того же меха. За ними следовали Адам и Артур, оба специально, чтобы подчеркнуть их родство, одетые в костюмы из черного бархата, которые на самом деле только подчеркивали их непохожесть: Артур был выше и худее, с вполне сформировавшимися чертами лица, да и выглядел он гораздо старше. Внешний вид мальчика посеял новые сомнения и загадки: это, конечно же, сын Гийома, но когда же тот успел?

Мальчик выглядел ровесником Элизабет, и присутствующие тут же принялись размышлять, а не оставил ли Тремэн свою англичанку, чтобы жениться на «малышке Нервиль». И ну шептаться, ну хищно глазеть в сторону семейства, которое чинно усаживалось на скамью. Досталось и Франсуа Ньелю, приехавшему в Тринадцать Ветров два дня назад. И подумать только! Канадец! Все равно что дикарь!

Но Франсуа слухи и сплетни интересовали мало. Он улыбался направо и налево, счастливый оттого, что встречает Рождество в компании своего лучшего, самого старого друга, и, может, немножко оттого, что вновь находится на земле Нормандии, откуда один из его предков уехал в Канаду вместе с месье Шампленом. Уехал, потому что любил путешествия и приключения, а может, из-за того, что боялся правосудия – то ли он подделывал кости, то ли играл краплеными картами. Николя Ньель был родом из Ко, а не из Котантена, но это не имело значения – это была все та же прекрасная и гордая Нормандия, земля, взрастившая покорителей Канады, родина отважных мореплавателей!

Франсуа с энтузиазмом присоединил свой низкий голос к голосам верующих, запевших «Приди, дух творящий...». Появился аббат Бидо в великолепном новом нарамнике из белого атласа – подарок от дам города, – а вместе с ним певчие, помощники аббата внесли кадило.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа...

Месса началась. Артур воспользовался этим, чтобы как следует поразмыслить, дать свободу воображению. С сегодняшнего утра для него действительно началась новая жизнь...

Мальчик прекрасно понимал, что все взгляды устремлены именно на него, но он не чувствовал ни стеснения, ни скованности.

Мадемуазель Леусуа не раз внушала ему, пока он жил в ее доме:

– Мнение других – тех, кто тебе безразличен, я имею в виду, – не имеет никакого значения. Важно жить в согласии с самим собой и с теми, кого любишь... и кто тебя любит.

Поэтому отношение и чувства разглядывающих его людей нисколько не заботили мальчика. Важна была ободряющая улыбка старенькой Анн-Мари – старушка сейчас занимала самое большое место в его сердце.

Как она и обещала, Анн-Мари действительно стала ему другом. И даже больше, чем другом! Благодаря ей незаконнорожденный сын Мари-Дус понял наконец, что такое бабушка. Оказалось, что это вовсе не высокомерная надзирательница, как мадам Вергор дю Шамбон, к которой мать имела как-то неосторожность его отвезти, а добрая, радушная, опытная и мудрая женщина с сердцем, полным всепонимающей любви. Рядом с таким человеком всегда тепло и уютно...

Как же чудесно постепенно, шаг за шагом вновь набирать силы, лежа в тени под ситцевым балдахином и вдыхая аромат яблочного варенья, которое тихо булькает на плите, или жарящихся пирогов, или груш, запеченных в слоеном тесте. Так, должно быть, пахнет в раю! Артур прожил у Анн-Мари самые волшебные дни в своей жизни.

В течение всей болезни рядом с мальчиком находилась и Элизабет. Она играла с ним в шахматы, рассказывала о своих друзьях, о своей семье и о Тринадцати Ветрах. Они вели долгие беседы возле камина, и Артур смотрел, как огонь пляшет на ее рыжих волосах. Все преграды рухнули, и мальчик привязался к сестре: так птица, потерявшаяся посреди бури, вдруг чудом находит тепло чужого гнезда. Очарование нежной горделивой девушки завораживающе действовало на Артура, и у него было лишь одно желание – не двигаться, не шевелиться, вечно оставаться рядом с ней.

Не забывал мальчика и большой дом в Тринадцати Ветрах. Взгромоздившись на самую спокойную лошадь из тремэновской конюшни, каждый день приезжал Джереми Брент. Он привозил книги, и они читали их вслух, а затем оживленно обсуждали за чашкой чая и бесчисленного количества тартинок с маслом. Почти каждый раз Брента сопровождал Адам, сидя позади него на крупе лошади.

Во время первого визита подрастающий ученый решил сразу же разрядить атмосферу, направился прямо к кровати больного и заявил: