Чужой след
Шрифт:
— Лейтенанта Белявина, к сожалению, сейчас в лагерях нет, — сказал он.
— А когда он вернется?
— А вы кто будете? — заинтересовался офицер.
— Я его жена…
— Думаю, что товарищ Белявин вернется часам к двум…
— Хорошо, я подожду!
Младший лейтенант сочувственно посмотрел на Надю.
— Я сейчас попрошу разрешения пропустить вас в наш клуб, — предложил он. — Там удобнее…
— Не нужно! — отказалась Надя. — Я, если разрешите, посижу вон там под деревьями…
Она отошла в сторону и расположилась на траве, в тени старого корявого дуба. Время тянулось очень медленно, я Надя нетерпеливо поглядывала на свои ручные часы.
Младший лейтенант несколько раз выходил из домика и поглядывал на нее. Потом он принес растрепанную книгу и, смущенно покраснев, предложил Наде:
— Вот, если хотите, очень интересная книга — «Быстроногий олень». Она не даст вам скучать.
— Спасибо! — поблагодарила Надя и взяла книгу.
Сначала она читала невнимательно, но потом книга так увлекла ее, что она забыла об окружающем…
— Надюша! — окликнул ее знакомый голос.
Она подняла глаза.
К ней бежал Николай, одетый в штатский костюм. Надя улыбнулась и протянула ему обе руки.
Николай крепко сжал эти маленькие руки и сел рядом с ней на траву.
— Я так беспокоился, — проговорил он, вглядываясь в родные светлые глаза. — Почему ты позавчера не приехала в Каширскую? Что у тебя случилось?
— Я ездила с профессором Качемасовым в группу доцента Демидова. Ничего особенного не случилось… Но у меня есть некоторые сомнения. Может быть, это просто выдумка и ты посмеешься над ними…
— Нет, рассказывай, Надюша! — серьезно сказал Николай.
Надя подробно рассказала о странной болезни профессора Качемасова, о том, какое удивленное выражение появилось на лице профессора, когда он увидел Демидова, об ошибке Демидова, принявшего греческое вооружение за русское, о последней беседе с профессором.
Николай слушал внимательно, и его густые брови все больше сдвигались над серыми посуровевшими глазами.
— Скажи, Надюша, а эти самые студенты хорошо знают археологию? — спросил он.
— Что из себя представляет Струев — я не знаю. А Зотов археологию, конечно, знает, но как-то странно, поверхностно.
— Твои сообщения могут оказаться очень серьезными, — задумчиво проговорил Николай. Несколько минут он молчал, а затем решительно поднялся с травы. — Едем, Надюша, в Каширскую. Сейчас я вернусь с машиной.
Николай торопливо направился к проходной, Минут через десять из-за кустов появился «газик»-вездеход. Николай, уже одетый в военную форму, сидел рядом с шофером.
— Садись, Надюша! — крикнул он.
Когда Надя уселась на заднее сидение, он протянул ей какой-то сверток.
— Подкрепись немного, женушка! — ласково сказал он. — Здесь бутерброды с икрой… Ты ведь с самого утра голодная…
«Газик» помчался по лесной дороге…
Глава 23
В полдень в лагерь экспедиции пришел запыленный и усталый Здравников.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил его Пелипенко.
— Заболел я, — хмуро ответил Здравников, смотря себе под ноги. — Где профессор? Хочу у него отпроситься, сходить в больницу…
Пелипенко строго, недоброжелательно посмотрел на широкоплечего, запыленного парня.
— Профессор болен, видеть его нельзя, — сказал он. — А болезнь твоя мне понятная: мигрень — работать лень! Хороший больной, который свободно три десятка километров отшлепал…
— А ты что, врач, что знаешь мои болезни? — сверкнул глазами Здравников.
— Вот скажу Тихону Тихоновичу — полетишь с работы, — пригрозил Пелипенко.
— А иди ты знаешь куда? — сжал кулаки Здравников.
Он шагнул к проводнику, и Пелипенко попятился.
— Ну, чего, чего ты взбеленился, хлопец? — миролюбиво заговорил он. — Если болен — иди, конечно, к врачу, только отпрашиваться тебе нужно было у товарища Демидова, он сейчас твой начальник.
— Черт найдет твоего Демидова! — с непонятным озлоблением ответил Здравников. — Еще утром куда-то вместе с этим студентом завеялся… А меня вместо караульщика в лагере оставил…
— А ты, значит, все бросил и ушел? — покачал голевой Пелипенко. — Ой, чую я, полетишь ты с работы.
Здравников махнул рукой, сплюнул в сторону и широким шагом пошел по тропинке, ведущей к дороге на Каширскую. Пелипенко долго смотрел ему вслед, пока перестали шевелиться кусты и замолк шум шагов.
Через полчаса из палатки вышел профессор, очень бледный, но спокойный и сосредоточенный.
— Полегчало, Тихон Тихонович? — ласково спросил его Пелипенко.
Профессор молча кивнул головой и решительно зашагал к лесу. Проводник рысцой догнал его.
— Куда вы, Тихон Тихонович? Разве можно при вашем состоянии в походы ходить! Вам полежать требуется…
— Надоело! Належался! — буркнул профессор.
— Так куда же вы направились?
— А это, Григорий Сидорович, не ваше дело, — сердито отрезал Качемасов. — Вам приказываю оставаться в лагере.
Худощавая, высокая фигура профессора исчезла в кустах.
Пелипенко смотрел ему вслед чуть пригнувшись, точно готовясь к прыжку. Пальцы вытянутых рук его вздрагивали и шевелились, словно он душил кого-то. Потом проводник выпрямился и старческой мелкой рысцой вернулся в лагерь. Там он разбудил спящего в кустах студента Зотова, и они о чем-то долго шептались.
— Не могу я, Григорий Сидорович! Понимаешь — не могу! — вдруг выкрикнул Зотов.
Пелипенко сжал ему плечо и что-то принялся шептать ему, угрожающе поблескивая глазами. Потом он повысил голос: