Чужой след
Шрифт:
— Да, — согласился Белявин и подумал: «А может, стреляли не в письмо, а в человека, который носил это письмо в грудном кармане?»
Но эта мысль была только ничем не обоснованным предположением, и лейтенант не высказал ее.
— Надо тщательно осмотреть место, где было найдено письмо, товарищ генерал-майор, — сказал он.
Генерал кивнул головой.
— Добро! Поезжайте! Я вам дам свою машину. Сержант Ольхин! Вы поедете вместе с лейтенантом и покажете ему то место, где вы нашли письмо!
Глаза 13
На лесной полянке царила тишина, только журчал и переливался ручей. Какие-то быстрые серые птички мелькали в зелени кустов. Знойный воздух был насыщен запахами листьев, цветов, гниющего валежника…
Белявин оставил машину в кустах и вместе с сержантом Ольхиным пошел вдоль ручья. Часовой, стоявший на краю просеки, ограничивающей полигон, долго с любопытством смотрел ему вслед.
Николай медленно шел вверх по течению, всматриваясь в разноцветные камушки, пестрым ковром устилавшие ложе ручья. Противоположный берег опускался крутым двухметровым обрывом, на котором ясно рисовались желтоватые прослойки камня.
«Сколько времени потребовалось этому трудолюбивому потоку, чтобы пробить себе путь в камнях и земле!» — подумал Николай, удивляясь упорной силе воды.
Ручей прихотливо извивался между лесистыми холмами и возвышенностями, бросался из стороны в сторону, выискивая для себя наиболее легкий путь.
— Он был вон на том мысу, товарищ лейтенант! — тихо проговорил сержант Ольхин и указал на крутую возвышенность, густо поросшую молодыми деревьями и кустарником.
«С этой горки, очевидно, хорошо просматривается территория полигона!» — подумал Николай.
— Спасибо, сержант! — поблагодарил он Ольхина. — Можете возвращаться в лагерь…
Открытое, подвижное лицо сержанта выразило разочарование. Как видно, сержант очень хотел, чтобы Белявин взял его с собой. Но Николай вспомнил поговорку майора Величко: «Чем больше людей на месте происшествия, тем меньше удастся обнаружить нужные улики и следы».
— Есть, товарищ лейтенант!
Ольхин подчеркнуто-четко козырнул, повернулся «налево кругом» и зашагал обратно.
Белявин перейдя вброд ручеек, с трудом, цепляясь за молодые дубки, взобрался на обрывистый берег и осмотрелся. Чуть выше по течению, на обрыве росло несколько густых кленов. Это была самая высокая точка берега.
Внимательно посматривая по сторонам, Белявин напрямик, по косогору, стал пробираться к кленам. И как раз возле кленов он заметил явные следы недавнего присутствия человека. Несколько веточек было сломлено, на траве валялись окурки. Николай подобрал один из них и прочел надпись «Прима».
«Это, конечно, не улика! — подумал он. У нас тысячи людей курят сигареты «Прима».
Он отбросил окурки. По неглубоким вмятинам Николай установил, что неизвестный стоял здесь на коленях, лицом к полигону. На уровне глаз человека, стоящего на коленях, лейтенант заметил несколько сломанных веточек. В густой зелени кленов и орешника образовалось небольшое окошечко, через которое прекрасно была видна полянка, с которой обычно производились стрельбы Сейчас на этой полянке был зеленый «газик» генерала. Николай даже рассмотрел фигуры сержанта Ольхина и шофера, которые курили, облокотившись на машину.
«Да, здесь, среди кустов, вчера прятался враг! — с волнением подумал Белявин. — Отсюда он наблюдал за испытаниями нового оружия…»
Николай понимал, что сущность изобретения отсюда установить было невозможно. Но сам факт нахождения этого неизвестного соглядатая на советской земле, в нескольких сотнях метров от места проведения секретных испытаний, пробуждал в молодом офицере острую жажду немедленных энергичных действий.
«Следы! — вдруг вспомнил Николай. — Враг каким-то образом пришел на эту возвышенность и ушел с нее… Значит, должны быть следы!»
От возвышенности уходила в глубь леса узкая полоска смятых и поломанных кустов. Николай зашагал по узкой тропинке, зорко осматривая и землю, и кусты.
Рядом с местом, где прятался неизвестный, удалось обнаружить несколько глубоких следов носка широконосых ботинок. Отпечатков каблуков не было видно.
«Очевидно, враг заметил сержанта Ольхина и побежал от своей засады», — решил Белявин.
Немного дальше на мягкой лесной почве он нашел полный след ноги неизвестного. Это был глубокий отпечаток мужского ботинка с каблуком, подбитым по краю железной подковкой. Раньше подковка держалась на трех винтах, но сейчас один винт выпал и на месте его осталось отверстие. Измерив и зарисовав след, лейтенант пошел дальше.
Минут двадцать он пробирался среди частого дубняка и орешника по тропинке, проложенной неизвестным. Иногда вправо от себя он слышал мелодичное журчание ручья и определил, что тропинка шла почти параллельно течению. Следов ног неизвестного больше не было видно, потому что тропинка теперь пролегала по пружинистому зеленому дерну. В одном месте Николай нашел еще один окурок сигареты «Прима» и несколько обгоревших спичек.
Неожиданно, раздвинув кусты орешника, Белявин вышел на узкую лесную дорогу. Здесь следы неизвестного терялись среди множества других следов.
Лейтенант остановился у обочины, достал платок и вытер вспотевшее лицо. Где-то за поворотом дороги загрохотали колеса. Потом показалась пара сытых лошадок и телега, нагруженная большими оцинкованными бидонами. Старичок-возчик — маленький, седой, — с удивлением уставился на молодого офицера.
— Подвезти, сынок, до Каширской? — спросил старичок.
— Нет, спасибо, отец! — отказался Николай. — Куда ведет эта дорога?
Старичок остановил лошадей.
— В Каширскую…
— А откуда едешь?
— С горных пастбищ… Молоко везу на сливной пункт… Угости, сынок, закурить…
Возчик закурил и, бросив любопытный: взгляд на Николая, спросил:
— Маневры, что ли?
— Вроде того, папаша!
Старик тронул лошадей. Снова загрохотали колеса и бидоны. Телега скрылась за кустами, а Белявин все стоял и курил.
Внимательно разглядывая окрестности, он вдруг вспомнил, что эта лесная дорога ему знакома. Когда-то он уже видел и эту одинокую нагнувшуюся пихту, стоявшую у поворота дороги, и два куста орешника возле нее…