Чтение онлайн

— Что за театр абсурда?

— Они сказали, что просто явки с повинной недостаточно. От показаний можно потом отказаться. Поэтому это должно быть сделано публично. Учитывая, что история «Крез-банка» наделала много шума, этому никто особенно не удивится.

— Что ж, я звоню в телецентр. — Андрей достал телефон.

— Но я не хочу признаваться в том, чего не совершала! — в отчаянии воскликнула Людмила Константиновна. — Это же позор на всю страну.

— А мне на это наплевать. Вы сделаете все, чтобы вернуть Лизу целой и невредимой. Убивали вы или не убивали, мертв ваш муж или кормит рыб в Красном море, разберемся потом.

Следователь Оладушкин любезно предоставил для записи телешоу свой кабинет. Людмила Константиновна сидела за столом под прицелом двух камер — телевизионной и прокурора-криминалиста, который фиксировал происходящее, чтобы потом приобщить пленку к уголовному делу.

Андрей и еще один оперативник стояли позади операторов. Верочка волновалась в коридоре прокуратуры. Три часа дня — время дневных новостей на Первом канале. И вторым сюжетом, после заседания правительства, была последняя информация по делу об убийстве банкира Воронина.

Обошлось без неожиданностей. Людмила Константиновна сказала именно то, что от нее требовалось. Одетая в деловой костюм, с прической и макияжем, она уже не выглядела бледным, растерянным, несчастным привидением. Она вела себя перед камерой спокойно и по-деловому.

Сделав запись, телевизионщики — долговязый оператор и темноволосая корреспондентка — собрали свою аппаратуру и уехали. Тогда Оладушкин начал официальный допрос.

Андрей все не выходил, и Верочка начала терять терпение. Если требования шантажистов выполнены, заложник должен быть отпущен. Но когда, как, где? Эти вопросы сводили ее с ума.

Она так глубоко ушла в себя, что не сразу очнулась, даже когда запиликал ее сотовый. «Наверное, с работы, — подумала она. — Наталья Алексеевна, конечно, обрадовалась, что я прошляпила новый поворот банкирского дела».

Но на экране телефона высветилось «Лиза». У Верочки так затряслись руки, что мобильник полетел на пол, но, к счастью, не перестал играть жизнерадостную мелодию.

— Алло! — прокричала Верочка в трубку.

— Это я, — сказала Лиза.

— Благодарю тебя, Господи! — прошептала ее собеседница, а громко произнесла: — Где ты? С тобой все в порядке?

— Я у метро. На «Пражской». Я вижу не очень, поэтому лучше бы вам за мной приехать.

— Тебя били?

— Нет, Верочка, все хорошо, — устало, но правдиво ответила Лиза.

Через полчаса Верочка и Андрей попеременно душили ее в объятиях. Верочка пыталась рыдать у нее на груди, а Андрей, кажется, вообще не собирался отпускать ее руку. И очки ей вернули. Мир вновь обрел четкость и ясность.

— Да нормально все, — уже в сотый раз повторила Лиза. — Да жива я, жива. И даже не поцарапана.

Они усадили ее в машину и повезли на допрос. Друзья называется. Ей хотелось домой. Но нужно было дать показания. Андрей почти не смотрел на дорогу, он все время пялился в зеркало заднего вида — на Лизу и Верочку.

— Они тебя напугали, да? — не унималась подруга.

— Ну, во всяком случае, не обрадовали. Когда ни с того ни с сего в комнату ворвались люди в масках, с пистолетами, стало страшно, — призналась освобожденная заложница. — Они кричали на Воронину, а мне приказали идти с ними. Но потом вели себя вполне вежливо. Мол, к вам это не имеет никакого отношения. Это вынужденная мера. Завтра вы будете дома. Они привезли меня в какую-то деревню. В частный дом. Там и продержали почти сутки. Кормили-поили, радио включили, только на вопросы не отвечали. А сегодня доставили к метро. Вот и все.

— Ты их запомнила? Марку машины, в которой везли, назвать можешь? А что за деревня? — Андрей засыпал ее вопросами.

— Ничего не запомнила, не разглядела, — покачала головой Лиза, — очки-то с меня сняли.

— И подбросили в гараж Ворониных. Вместе с кровью и гильзами, — сообщила Верочка. — Мы чуть не умерли!

— Повторение банкирской истории? Надо же! А что за кровь? В меня никто иголкой не тыкал.

— Может, кетчуп. Эксперты скажут. Но выглядело все равно страшно.

— А я бы сказала, странно. Что за повторение одного и того же? И еще одна странность, в доме Людмилы Константиновны я увидела женщину, которая представилась мне на сеансе матерью Насти Савельевой, — сообщила Лиза.

— Да ты что? Законная жена и мать любовницы — подруги? — изумилась Верочка.

— Или никакая это не мать. Вдруг ее ко мне подослали, чтобы оклеветать девушку, — предположила Лиза.

— Надо у Ворониной поинтересоваться, что за личности свободно расхаживают по ее дому, — пробормотал Андрей.

Но Людмила Константиновна дала свой коронный ответ:

— Не знаю, не помню. Наверное, эта женщина участвовала в масках-шоу. И пришла вместе с нападавшими. Елизавете лишь показалось, что мы знакомы.

— А как нападавшие проникли в дом? — поинтересовался следователь. — Прошли сквозь забор, двери. Замки не взломаны. Единственное повреждение — простреленное окно. Но это другие постарались.

— Я вижу только одно объяснение — мой муж дал им ключи и коды.

— То есть вы продолжаете утверждать, что ваш супруг жив и пытается вас подставить?

— Это же очевидно. Он ни перед чем не остановится. Ни перед осквернением могилы брата, ни перед похищением человека.

— Видимо, вы его очень сильно достали, — криво усмехнулся Андрей.

— Может быть, я и не была идеальной женой, особенно когда речь зашла о разводе. Но, в отличие от него, я не преступала закон, — твердо заявила Воронина.

— Откуда нам знать, что не вы сами наняли молодцов в камуфляже, чтобы запутать следствие и изобразить из себя жертву? Как ваш муж мог предугадать, что к вам приедет для консультации психолог? Если бы вы оказались в доме одна, кого взяли бы в заложники? — Оладушкин не доверял этой женщине.

— Понятия не имею, может, он прослушивал телефон или следил.