Чтение онлайн

— Тебя сегодня назвали бесценной свидетельницей, — вспомнила Лиза. — Адвокат Ворониной мечтает с тобой познакомиться.

— А зачем ей адвокат? Подозревают, что это она укокошила благоверного? — Верочка сделала вид, что слышит об этом впервые. Из журналистской привычки задавать вопросы о том, что сам уже знаешь.

— Если убивают мужа, жена всегда на подозрении, — авторитетно заявил Андрей. — В ЗАГСе нужно не марш Мендельсона играть, а «Гамлета»...

— Да, на твоей службе трудно быть романтиком, — поняла Верочка.

— Лиза, что там насчет «добавила работы»? — осторожно поинтересовался оперативник, которому и так оставалось лишь мечтать о восьмичасовом рабочем дне.

— Похоже, в истории супругов Ворониных намечается еще одно преступление, — огорошила друзей Лиза.

— Дамочка грохнула еще кого-то? Может быть, она — серийная вдова?

— Боюсь, что это ее пытались убить. В прошлом году. Возможно, авария, в которую она попала, не стечение обстоятельств, а чья-то злая воля.

— Ты серьезно, Лиза?

— Это только предположение, но оно требует проверки.

— Я, кажется, даже знаю, кто будет проверять эту бесперспективную версию, — вздохнул Андрей. — Нужно затребовать отчеты в ГАИ, результаты автотехнической экспертизы. И все зачем? Чтобы присяжным стало жалко бедную жену банкира?

— Ты думаешь, она специально вспомнила про аварию?

— Конечно, если запахнет жареным, можно изобразить из себя жертву. Мол, это муж пытался ее кокнуть. И ей пришлось застрелить его в порядке самообороны. Это ничего, что прошел почти год. Жертва просто набиралась сил...

— А можно без иронии, — попросила Лиза. — Против Ворониной есть серьезные улики?

— Кое-что есть, — уклончиво ответил Андрей. — Не проси сказать что. Это действительно тайна следствия.

— Да знаю я вашу тайну, — хмыкнула Верочка, не понимая, радоваться ей или как. — Все дело в теле! Ну, то есть в найденном трупе, который, как оказалось, банкира.

— Что значит «оказалось»? — Для Андрея это, похоже, стало новостью. — На опознание уйдет несколько дней. Тело сильно разложилось, так что на глазок не определишь. Будут проводить реконструкцию прижизненного облика по черепу, запрашивать зубную карту и все такое.

— А почему оно так сильно разложилось, если и недели не прошло с момента исчезновения банкира? — встряла Лиза.

— Может быть, это не он, — кивнул Андрей. — Или тело сначала держали в теплом, влажном помещении. Или...

— Андрей, ты что, не в курсе? — перебила Верочка. — Мы же уже ответили на этот вопрос. Химическая лаборатория, которую возглавляет Воронина, разработала специальный состав, ускоряющий процесс разложения. Вообще-то это используется для уничтожения мусора, отходов всяких. Но и труп подойдет.

— Впервые об этом слышу, — откликнулся Андрей. — И кто это «мы», которые ответили на этот вопрос?

— Я и оперуполномоченный Иванченко. Он приходил ко мне сегодня домой, мы мило побеседовали.

— Иванченко? — переспросил парень. — В нашей группе такого нет.

— Ну как же, Андрей. Он сказал, что его прислал следователь Оладушкин. Он мне рассказал про костюм и часы «Ролекс» на трупе.

— Оладушкин есть, костюм и «Ролекс» тоже. Но опера Иванченко я не знаю. Как он хоть выглядел?

— Обычный такой. Невысокий, в куртке и кепке. Удостоверение показал.

— И что в нем было написано?

— Я наизусть не учила. Но удостоверение милицейское. Корочки, печать, фотография...

— Андрей, дело-то громкое, следственная группа большая. Может быть, они подключили кого-то из территориальных отделов милиции, — предположила Лиза.

— Ладно, сейчас уточню. — Андрей достал мобильник. Ему совсем не понравилось, что Верочка и какой-то опер что-то там выяснили за его спиной. — Товарищ начальник, это Никольский. Тут свидетельница Малахова сообщила мне, что по вашему поручению к ней домой явился опер Иванченко. Они поговорили, он ушел, но забыл у нее свою кепку. Из какого он отделения, не подскажете? Что? Да, Иванченко. Не знаете такого? Беседовать с Малаховой никому не поручали? Странно. Ладно, простите за поздний звонок. Верочке стало не по себе.

— Это ты сейчас Оладушкину звонил? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Ему самому.

— И он тоже Иванченко не знает?

— Впервые слышит. Мало того, никого к тебе, Верочка, не посылал. Ни из управления, ни с территории.

— Кто же ко мне приходил? — совсем растерялась она. — Опять галлюцинация?

Глава 8

«Не замечали, что милый, пушистый песик вполне может оказаться кусачим, а ободранная дворовая собака станет самым преданным другом? Короче, не верь глазам своим...

Не в первый раз убеждаюсь, что слово значит больше взгляда. Переодеться легко, а вот изменить речь сложнее. Она — отражение мыслей или их отсутствия.

Мне говорят: эта девушка из интеллигентной семьи, папа — профессор, она знает четыре языка, а матерится только ради эпатажного образа. Я не верю. Интеллект и простое чувство брезгливости не позволят выбрать образ вокзальной проститутки, даже такой, которая дорого берет. Хотя актеры могут сыграть все, что угодно. Но сколько длится спектакль? Часа два. А потом они становятся самими собой. Если же ты никак не выйдешь из образа, значит, это не роль, а натура.

Надо помнить об этом, задумывая спектакль...»

Верочке стало страшно. Если и дальше так пойдет, ей придется приставать на улице к прохожим с вопросом: «Вы тоже это видите или это шоу для одного зрителя?» Может быть, ей приснился таинственный визитер? Она устала, плохо себя чувствовала, задремала, и он явился ей во сне? Или незнакомец действительно был здесь, но оказался не тем, за кого себя выдает? Еще не ясно, какой из этих вариантов хуже...

— Получается, что я пустила к себе в квартиру непонятно кого? — беспомощно пробормотала она. — С неизвестными даже в общественных местах разговаривать не рекомендуется. А он прямо тут на моем диване сидел. Ой!