Чтение онлайн

— Травля дичи? Но ведь это охота, так?

— Да. Обычно травят оленей, но на этот раз, может, и вепря. Один из мальчишек в конюшнях говорил Аулду Элику, что в восточном лесу есть здоровенный самец.

Джейми положил мне на спину свою крупную руку и подтолкнул меня к выходу.

— Пойдем, — сказал он. — Я отведу тебя в замок.

Я отодвинулась.

— Не волнуйся, — грубовато отрезала я. — Я найду дорогу.

Он решительно взял меня под руку.

— Осмелюсь заметить, что найдешь. Но ведь тебе не хочется столкнуться с кем-нибудь из часовых Каллума?

— А почему бы и нет? — огрызнулась я. — Я ничего плохого не делаю. Нет такого закона, чтобы запрещал гулять вокруг замка.

— Нет. И я сомневаюсь, что они хотят причинить тебе вред, — согласился Джейми, вглядываясь в темноту. — Но только для наших людей вполне привычно брать с собой на пост фляжку со спиртным, чтобы скоротать время. А выпивка бывает, конечно, отличным товарищем, но не лучшим советчиком, когда дело доходит до подобающего поведения, если на тебя темной ночью натыкается одинокая маленькая сладенькая девушка.

— Я наткнулась на тебя, в темноте, одна, — дерзко напомнила я. — Кроме того, не такая уж я и маленькая, да и не особенно сладенькая — во всяком случае, сейчас.

— Ага, верно, только я спал и не был пьян, — резковато отозвался он. — А если не говорить о твоем характере, так ты куда меньше, чем любой из часовых Каллума.

Я решила сменить тему и попыталась зайти с другой стороны.

— А почему ты спал в конюшне? У тебя что, даже кровати нет?

К этому времени мы дошли до кухни, и в слабом свете, падавшем оттуда, я видела его лицо, довольно напряженное, потому что Джейми внимательно всматривался в каждую арку, но при этих словах он неожиданно отвернулся.

— Есть, — ответил он, не отпуская мой локоть, и, немного помолчав, добавил: — Я решил не путаться под ногами.

— Потому что не собираешься приносить клятву верности Каллуму Маккензи? — догадалась я. — И не любишь всю эту суматоху?

Джейми взглянул на меня; похоже, мои слова его позабавили.

— Что-то в этом роде, — признался он.

Боковые ворота были гостеприимно распахнуты. Фонарь, установленный на каменный карниз, отбрасывал на дорожку желтые отблески. Мы уже почти дошли до этого маяка, как вдруг чья-то рука из-за спины закрыла мне рот, и меня резко оторвали от земли.

Я сопротивлялась и кусалась, но на пленившем меня человеке были толстые рукавицы, и, как и говорил Джейми, он оказался значительно крупнее, чем я.

Судя по звукам, Джейми тоже попал в передрягу. Пыхтение и приглушенная брань неожиданно оборвались, раздался глухой удар и сочное гаэльское ругательство.

Сражение в темноте прекратилось, потом послышался незнакомый смех.

— Клянусь Богом, это же тот самый парень — племянник Каллума! Опаздываешь на клятву, а, приятель? А это кто с тобой?

— Девчонка, — отозвался державший меня. — И, судя по весу, сладенькая и аппетитная.

Рука убралась с моего рта и от души ущипнула меня совсем в другом месте. Я негодующе пискнула, протянула руку через плечо, схватила человека за нос и сильно дернула. Тот отпустил меня, проклиная, на чем свет стоит — куда менее церемонно, чем звучали клятвы, приносимые сейчас в зале.

Я шагнула назад, из облака паров виски, внезапно почувствовав искреннюю благодарность Джейми за то, что он рядом. Вероятно, то, что он провожал меня, все же было весьма благоразумным.

Но сам он, похоже, думал по-другому, потому что делал тщетные попытки вырваться из цепкой хватки двух часовых, насмерть прилепившихся к нему. В их действиях не чувствовалось никакой враждебности, но ощущалась твердость и решительность. Они целенаправленно двигались в сторону ворот, таща на буксире своего пленника.

— Эй, отпустите меня, дайте сначала переодеться, ребята, — сопротивлялся он. — Неприлично приносить клятву в таком виде.

Попытку изящно сбежать испортил Руперт. Самодовольный и расфуфыренный, в гофрированной рубашке и камзоле, отороченном золотыми кружевами, он выскочил из узких ворот, как пробка из бутылки.

— Не волнуйся об этом, парнишка, — произнес он, разглядывая Джейми блестящими глазами. — Мы нарядим тебя подобающим образом там, внутри. — Мотнул головой в сторону ворот, и Джейми увлекли туда. Мясистая рука ухватила меня за локоть, и я волей-неволей вынуждена была идти следом.

Похоже, Руперт пребывал в прекрасном расположении духа, впрочем, как и все остальные в замке. Всего их было человек шестьдесят или семьдесят. Одетые в свои лучшие наряды, увешанные кинжалами, саблями, пистолетами, все с кожаными сумками на поясах, они бродили по двору у входа в главный зал. Руперт указал на дверь в стене, и часовые затолкали Джейми в небольшую освещенную комнату. Видимо, она использовалась, как склад — на столах и полках лежала всякая всячина.

Руперт окинул Джейми критическим взглядом, задержавшись на соломе в его волосах и пятнах на рубашке. Потом кинул быстрый взгляд на соломинки в моих волосах и цинично ухмыльнулся.

— Неудивительно, что ты опоздал, парнишка, — ткнул он Джейми под ребра. — Нисколько тебя не виню.

— Вилли! — крикнул он кому-то у входа. — Нам нужна одежда! Что-нибудь приличное для племянника лэрда. Поищи давай, да поторопись!

Джейми, сжав губы в тонкую линию, огляделся. Его окружали шесть членов клана, все в исключительном расположении духа в предвкушении клятвы. Свирепая гордость Маккензи буквально хлестала в них через край. Вне всякого сомнения, их чудесному настрою способствовало неумеренное угощение из бочки с элем, которую я заметила во дворе. Взгляд Джейми остановился на мне. Выражение его лица оставалось по-прежнему угрюмым. Все из-за тебя, словно говорил он мне.

Разумеется, он мог просто объявить, что не собирается приносить Каллуму клятву верности, и вернуться в свою теплую постельку в конюшне. В смысле, если бы напрашивался на серьезную драку или на то, чтоб ему перерезали глотку.

Джейми вскинул бровь, пожал плечами и покорился Вилли, который ворвался в комнату со стопкой белоснежных льняных рубашек в одной руке и щеткой для волос в другой. Сверху на рубашках лежал синий бархатный берет с металлической эмблемой и веточкой падуба. Я взяла берет, чтобы как следует рассмотреть, пока Джейми натягивал чистую рубашку и с приглушенной свирепостью драл щеткой волосы.