Чтение онлайн

— Заткнись, Шустрик! Лис, тут люди небось толпами ходят.

— Не зимой и не там, куда ты пойдешь.

— К баку этому я не пойду, — заявил Раф.

— Никто тебя не заставляет, голубчик, — почти смиренно ответил лис.

Сидя на камнях, Шустрик поднял морду к плывущей в небесах мутной луне. Без всякого смысла и почти с тем же восторгом, с каким на опушке английской рощицы поет в мае перелетная славка, ведать не ведая о том, что через полгода какая-нибудь волосатая свинья с манком или негашеной известью убьет ее в Италии или на Кипре, чтобы другие свиньи, уже в Париже, сделали из нее заливное и съели, Шустрик подал свой голос под луной:

— Продолжай, Шустрик! — одобрил Раф. — Но что толку сидеть тут и петь всякую чушь?

— Толк есть, — ответил Шустрик. — Когда я пою, небожители бросают мне кусочки. Киф или кто другой. Не веришь? А вот посмотри!

Шустрик отошел на несколько ярдов, и мгновение спустя Раф с лисом услышали и учуяли, как тот возится с остатками размокшего пакета с чипсами. Шустрик вернулся, причем целлофановый пакет так и остался у него на морде, словно намордник.

— Бввфу-бввфа-бввфы, — пробубнил он, после чего смахнул пакет передней лапой. — Хочешь попробовать, лис? Только отчего-то оно уже не то, что минуту назад…

Ничего не ответив, лис повернулся и пошел на север в сторону Коротыша.

Через полчаса они спустились на тысячу футов и оказались подле разрушенной кирпичной трубы, у подножия восточного склона Взгорья — уродливый чахлый пейзаж, изувеченный шрамами, оставленными давно ушедшей отсюда промышленностью. Здесь, в маленькой пещерке, образованной этими развалинами, друзья улеглись и, голодные, забылись беспокойным сном часа на два-три. Когда луна села, лис поднял их и целую милю вел вниз по ручью к деревушке Гленриддинг, где под его мудрым предводительством им удалось подкрепиться кое-чем из мусорных баков.

— Бачки — они тоже опасные. Потому вы едва не попались в Даннердейле — не поостереглись. По-умному — сшибай крышку, хватай что придется и ходу, покуда они скумекают, что там грохнулось, торчать на виду — ни-ни!

В предрассветной мгле они возвращались в свое логово, полуголодные и полуотравленные. По пути вдоль ручья Раф то и дело останавливался, извергая на камни вонючую жижу. Воспрявший было духом Шустрик совсем скис и чувствовал себя совершенно несчастным. Оказавшись в холодной норе, он свернулся калачиком подле лиса и крепко заснул.

Дигби Драйвер позвонил в Лондон мистеру Симпсону, продиктовал вторую статью для «Оратора» и вернулся в Даннердейл. Он рассудил, что чем дальше он окажется от Конистона в момент выхода статьи в свет, тем лучше. Произведя разведывательный рейд от бара в «Усталом путнике» до бара в Ньюфилде, он в конце концов последовал мудрому совету Джека Лонгмайра (владельца ньюфилдского заведения), сводившемуся к тому, что ежели кто и знает всю долину вдоль и поперек, так это Боб Тейлор, он зимой и летом только тем и занимается, что рыбачит на Даддоне. Драйверу повезло: он застал Боба дома, тот сидел у стола перед камином и ладил нахлыстовую снасть на форель.

— Да-а, теперь я уж почти и не сомневаюсь, что видел одну из этих собак на Даддоне в то самое утро, когда она удирала от мисс Доусон, — поведал Боб, наливая себе и гостю по стаканчику хереса. — Может, конечно, это была и не она, но тогда я не знаю, откуда в наших краях взялся бесхозный фокстерьер и почему он переплывал Даддон совсем один и в совершенно безлюдном месте. Мисс Доусон какую собаку поймала — не белого с черным фокстерьера?

— Кажется, именно фокстерьера, — подтвердил Драйвер. — Выходит, если вы не ошиблись, именно эта собака и охотится на овец на холмах к востоку от Даддона, и, сбежав от мисс Доусон, она снова отправилась в те же края. Только где, интересно, она прячется?

— Трудно сказать, — задумчиво протянул Боб.

— А там нет заброшенных сараев или амбаров?

— Ни единого, — отозвался Боб, наводя окончательный лоск на готовую черную «муху» с двумя крылышками из кусочков скворечьего пера. — И все-таки вряд ли она живет прямо под открытым небом, по двум причинам. Первая — время года неподходящее, погода вон какая мерзкая. Вторая — в этом случае ее давно бы уже кто-нибудь заметил, Деннис Уильямсон или кто другой.

— Тогда где же?

— Выходит, где-нибудь под землей.

— Это как?

— Ну, давайте прикинем: чем плоха, например, брошенная шахта, или сланцевый карьер, или заброшенный медный рудник — что-нибудь в этом роде.

— И где, по-вашему, ее прежде всего стоит искать?

— Боюсь, на этот вопрос трудно ответить с какой бы то ни было долей вероятности, — ответствовал Боб, который имел за плечами опыт работы школьным учителем и архитектором-застройщиком на Уайтхолле и посему привык давать точные, вразумительные ответы. — Впрочем, если бы я имел ко всему этому какое-нибудь отношение — пока, слава богу, никакого, — я бы, пожалуй, поискал в старом Ситуэйтском медном руднике, возле Ситуэйтского озера, а потом, наверное, еще и наверху в каменоломнях, к югу от верхушки Конистонского Старика; да, и еще в Пэдендских шахтах.

— Не покажете точно, где это?

Дигби Драйвер развернул карту, и Боб ткнул в нее пальцем. Вскоре Драйвер отклонил приглашение гостеприимной миссис Тейлор остаться поужинать и распрощался с хозяевами.

Он погнал машину вдоль Даддона, вверх по течению, оставил ее на проселке возле фермы «Долгой», прихватил фонарик и зашагал к Ситуэйтскому озеру. Обогнув озеро с севера, он обнаружил вход в шахту и вошел в нее. Здесь он выкурил сигарету, избавившись от порожней пачки метким швырком, какой сделал бы честь любому айлингтонскому хулигану из «Ангела». Как и Деннис, побывавший тут раньше, он ушел с пустыми руками, приметив, однако, обглоданные кости, помет и другие свидетельства не столь давнего собачьего пребывания. По невежеству он не сумел определить, покинуто ли это пристанище насовсем или его обитатели удалились лишь ненадолго и вот-вот вернутся.

— Гм-м… — в задумчивости протянул Дигби Драйвер. — Как же, скажите на милость, мне теперь быть? Если сюда кто-нибудь доберется — пиши пропало. Нетушки, фигушки. Мне совершенно ни к чему, чтобы эту псину — или псин — вот так сразу взяли и изловили. Фигушки-нетушки. Этим собачкам крупно повезло, что на свете есть я, честное слово.

— Батюшки! — так и ахнул доктор Бойкот.

Он сидел словно оглушенный, уставившись на первую страницу «Оратора». Мистер Пауэлл стоял у него за плечом, тоже замерев и поджав губы; глаза его бегали по строчкам.