Чумные псы. Оттепель
Шрифт:
– Смотри и запоминай, что я делаю.
Птица жмурится, чтобы получше почувствовать происходящее. Демон тянется к спящей Ксень, а потом… это чем-то напоминает пеленг, но все же в корне отличается. И они оказываются внутри.
Рыжая сидит на траве, на нависающем над морем утесе и смотрит на замок, мириад башенок из хрусталя и золота, кажущийся ажурным миражом в лучах восходящего… Апельсина?
Птица моргает, но вместо солнца в небе действительно висит рыжий апельсин, и более того, хихикает и поет что-то невразумительное тонким голоском.
В траве тоже скачут какие-то ожившие фрукты, но Рыжая не обращает на них внимания. Морской бриз гонит облака, которые тают, превращаясь в мыльные пузыри.
– Ну и пиздец тебе снится, – бормочет Птица.
Ксень тут же оборачивается, хмыкает и сообщает:
– Ага. И вы тоже!
Блондинка молча качает головой, просто потерявшись – что делать-то? От решения ее избавляет Ян, тут же утянувший ее обратно. Они некоторое время молча смотрят друг на друга и также без слов принимают решение просто забыть.
– Иди отдыхай, – говорит демон. – Я правда скоро сойду с ума.
Птица просыпается и тяжело вздыхает: ну вот, совсем уже сломали бедолагу.
Раздается осторожный стук в дверь. Птица хочет проигнорировать его, но затем открывает. На пороге сонная Ксень, за ней топчется змеецвет.
– Ну, и чья была гениальная идея подсмотреть мои сны? – спрашивает она сразу же. – я же предупреждала, что мне снится странное…
– Все вопросы к Яну, – отмахивается Птица. – Заходите. Мне вот было стыдно, когда он сообщил, что мы это делаем. А вот сейчас как-то даже и нет. Ты блин на чем сидишь, мелочь рыжая? Тебя от Шианского воздуха так штырит или по жизни так?
Ксень пожимает плечами: она-то явно ничего необычного в этом не видит.
– Значит, по жизни… Ладно, колу будешь?
– Спрашиваешь!
Птица требует у повара Ксенькину колу и себе эррис и энергетик.
– Ты вообще можешь что-то кроме этого пить? – уточняет рыжая.
– Не, сейчас точно нет, – вздыхает Птица. – Если я перестану пить всякую тонизирующую лабуду, я сяду прямо тут и уже никуда не встану.
– А ты не пей, – советует Рыжая. – Заблокируй себя от всех входящих и выспись по-нормальному. Я-то все равно не усну уже.
– А чо так?
– Думать буду.
– Так ты умеешь! – ахает Птица. – И о чем же?
– Или мне кажется, – Ксень невозмутимо отпивает колы, затягивая паузу и заставляя Птицу закатить глаза к потолку. – Или твои всемогущие демоны нагло преувеличивают свою всемогущесть…
– А звездюлей? – уточняет блондинка. – Мне? От них? За это? С чего ты взяла вообще?
– Они уверяют что мониторят нас 24/7, так? Но что-то непохоже. Ян спросил, почему ты не доложила про призрак. Но если они настолько круты, как считаешь ты – почему сами не заметили?
– Ну мне Драсс лично говорил, что присмотр не настолько тотален. Но я согласна, странное дело. Не скажу, чтобы я согласилась сейчас что-то у кого-то спрашивать.
«Ты меня сейчас как назвала?» – раздается в голове ласковый-ласковый голос Драссира. Птица сглатывает и подавляет порыв спрятаться под кровать: смысл, звездюля все равно дойдут.
«Ну, у тебя длинное имя», – даже мысль у девушки тихая. – «Ну… И вообще, как Пижоном, так можно, да?! А Драссом так нельзя?»
«Ты хоть раз можешь не переходить в нападение?» – уточнил демон. – «Наглая девчонка… Ладно уж, зови как хочешь, но все же постарайся хоть немного поумерить свой характер в отношении хотя бы Повелителя.»
«Да я как бы в его-то отношении даже не думаю», – тушуется Птица, пока Ксень закатывает глаза и плюхается на кровать – понимает, что сестра опять занята важными переговорами. – «Ну… если тебе не нравится…»
«Мне плевать, » – вздыхает Драссир утомленно. – «Отдыхай.»
Ксень сидит и таращится в стакан с колой, обдумывает… Демоны не увидели призрака. Демоны спустили им множество серьезного, но не преминули вломить за меньшее. Не вяжется! Это означает одно из двух: или они совсем сумасшедшие, или они действительно не видят все. А говорят, что все видят… ну, чтобы они, девчонки, верили им и боялись без их ведома лишний шаг ступить?
Птица наконец отрывается от мысленного диалога, гладит змеецвета по листьям, спрашивает:
– И как ты его назовешь?
– Почему я?
– Так живет он в твоей комнате! Считай, твой. Так как?
Ксень серьезно задумывается. Наконец радостно улыбается:
– Патрик!
– Ну, Патрик так Патрик, – фыркает Птица. – Рада знакомству!
Вскоре Ксень уходит, сказав, что опять пойдет в библиотеку, но направляется она ни разу не туда. Миник любезно выдал ей законы Шиана, по которым она, как принцесса, могла затребовать любое транспортное средство при необходимости. Она собиралась получить в личное пользование отдельный корабль… вот только управлять она им не умела!
То хаотичное дерганье рукоятей, когда они влетели на запретную территорию – не считается. Это голое везение. Ей же надо научиться рулить хотя бы относительно прилично, чтобы не зависеть от Хенны и Кайо, если захочется скататься на Землю или еще куда. К той же Инсэн на Орион…
Ксень трясет головой и лезет в миник, искать информацию, где здесь тренажер для полетов. Оказывается, во дворце их сразу несколько в разных местах, но отыскать хотя бы один становится квестом: слишком тут много коридоров и всяких комнат.
Девушка клянет шианских архитекторов, которые в припадке непонятно какого вдохновения отгрохали этот чертов лабиринт. Проплутав еще минут двадцать, она выходит к большой двери, и, толкнув ее, находит таки искомое. И еще Аргону до кучи.
– Привет! – императрица лихо гоняет тренажер на запредельной, кажется, сложности, но это не мешает ей заметить падчерицу. – Интересуешься полетами?
Ксень кивает. Феникс неуловимым движением сбрасывает настройки и приглашающе кивает:
– Присоединяйся.