Чудовы луга
Шрифт:
Двор, навесы для сена, обходная галерея и центральная двухэтажная башенка с пристройкой, были пусты.
Элспена выругался, сплюнул прямо в грязь и выехал вон, стегнул коня.
Мэлвир с высоты рыцарского седла кивнул лучникам, те выстроились цепочкой, встали в позицию, подожгли паклю на стрелах. Девица за спиной, вцепившаяся в его пояс, как клещ, восторженно пискнула.
Раздался резкий свист спускаемых тетив. Огненные птицы пали с неба, вцепились в серебристую крышу, крытую дранкой, в сено, заготовленное на зиму, в плохо проконопаченные щели меж бревнами.
Тальен, небрежно уронив повод на переднюю луку седла, смотрел на разгоравшееся пламя с поэтичной задумчивостью. Точно с таким же задумчивым видом он недавно предложил пленным разбойникам рассчитаться на «первый, второй», поэтично направив одних на дерево справа, а других — на дерево слева.
Черные, странно разрезанные, приподнятые к вискам глаза отражали алые блики, лицо оставалось неподвижным.
Соледаго почему-то вспомнил, что предки Радо сражались на территории Дара сотни лет назад, еще в то время, когда большая часть будущих лордов дареной крови была, что греха таить, пиратами, моряками и простыми наемниками.
— Есть в драке радость,В пламени алом.В объятьях жарких,Вине багряном, —Радо скривил узкогубый рот в знакомую Мэлвиру усмешку. От его шуточек мороз иногда подирал по коже, никогда не поймешь — серьезно парень говорит, или шутит.
— Скажу охотно —Не вижу счастьяВ грязи болотной,Среди ненастья, —Радо явно импровизировал, но даже не запинался, чтобы слова подобрать.
Форт пылал, огонь охватил стены и крышу башни, языки пламени вырывались из окон. Вспыхнул и затрепыхался оранжевым клоком черный разбойничий штандарт.
— Есть в плеске бояЖивая прелесть.Умоюсь кровью,Огнем согреюсь, —Радо еще немного полюбовался на пожар, похлопал своего черного, как смоль, жеребца по прикрытому стеганым сукном плечу.
— Мой изысканно тонкий слух подсказывает, что удалившийся в столь сильном раздражении благородный сэн Элспена только что влетел в засаду и, пока мы тут разводили майский костер, заполучил все веселье.
Молодой рыцарь снял с луки седла шлем, надел, не удосужившись даже застегнуть подбородный ремень.
— Раньше не мог сказать? — буркнул Мэлвир.
Теперь он и сам различал крики и звон ниже по тропе, там, где стволы деревьев закрывали обзор.
— Вы не спрашивали, мой капитан, — голос Тальена звучал теперь гулко, как из бочки. Лязгнул меч, плеснуло крыло синего плаща. Радо скомандовал своему копью и понесся вниз по тропе, не дожидаясь приказа.
От горящего форта тек жаркий воздух, снопы искр взлетали в белесое, готовое просыпаться холодной крупой, небо.
— Слезай, Катина, — строго сказал Мэлвир, придерживая Пряника. — Рубанут тебя еще. Слезай, с солдатами побудешь.
Котя неохотно отцепилась и сползла на землю. Прикрыла глаза рукой и уставилась на пожарище. Горячий, как из печи, ветер, раздувал выбившиеся из прически льняные пряди.
Соледаго, не обращая на нее больше внимания, пришпорил жеребца. Грохот и крики ниже по тропе усиливались. Элспена, по своему обыкновению, нашел себе приключений.
В узкую прорезь шлема Мэлвир разглядел темные фигуры на дороге, десятка два, сомкнувшиеся вокруг серого жеребца. Тот приседал, вертелся и скалил зубы не хуже волка. Щегольскую шелковую попону забрызгало кровью аж до седла. Всадник вращал мечом, бросив щит и перехватив рукоять обеими руками.
Тальеновы пехотинцы и сам рыцарь уже ввязались в драку. Радо вломился в слитную толпу разбойников, как в трясину, смял кого-то, широким взмахом отбил две нацеленные на него рогатины и расхохотался. Конь его заплясал, выгибая шею по лебединому. Солдаты орудовали мечами со сноровкой дровосеков — только щепки летели.
Мэлвир натянул повод и остановился. На узкой тропе, стиснутой с обеих сторон крутыми, поросшими лесом склонами, не оставалось места для третьего всадника. В кишении коричневых курток и белых королевских нарамников, Тальен и Элспена высились островами в бурной воде. Под ногами сражающихся валялось брошенное тряпье и несколько неподвижных темных тел.
Пехотинцы сдвинули щиты и теснили разбойников вперед, под рыцарские мечи, словно к серпам сенокосилки.
Похоже, Элспена наткнулся на хвост отходивших из форта защитников и очертя голову, кинулся в драку.
Отходящих… но крепость в другой стороне. Это дезертиры. Войско болотного лорда разбегается.
Тальен поднял белого жеребца на дыбы, легко, словно играючи отмахнул мечом по мужику в кожаной кирасе, разрубив древко топора, усиленный железными пластинами доспех, мышцы и плечевую кость.
Разбойник молча рухнул на дорогу. Радо вывернулся в седле и вторым ударом отсек голову парню с рогатиной. Брызнула кровь, прочертив темную полосу по крупу коня, испятнав котту и стальное забрало.
Тройка разбойников кинулась в лес, поспешно карабкаясь по заросшему склону. Мэлвир поднял руку, свистнули стрелы, пресекая попытку к бегству.
Оставшиеся в живых бросали оружие, сдаваясь, сбивались в кучку. Соледаго крикнул, приказывая прекратить избиение.
Элспена, уже замахнувшийся для удара, в последний момент вывернул клинок, ударил плашмя. Его противника отнесло к обочине, он упал и больше не шевелился.
Радо, упиваясь дракой, даже не подумал сдержать удар. Кожаный шлем лопнул, смялся, еще один разбойник свалился в грязь с разрубленной головой.
Пряник беспокойно топнул копытом, вцепился зубами в железку. Ему тоже хотелось ринуться в бой, кусаться и топтать пеших копытами. Мэлвир выдохнул, понял, что пальцы, сжимавшие повод, закаменели под перчаткой, словно он сам только что размахивал мечом.
Содаты привычно согнали пленников, оттеснили их к краю дороги, окружили. Лесная тропа была разбита копытами, грязь почернела, пенилась. С десяток мертвецов валялись среди награбленного и брошенного добра, как тюки с тряпьем.