Чтение онлайн

— И много здесь ошивается туристов? — поинтересовался Даниэль, когда они устроились на плоской скале и Макс принес провизию от велосипедов, оставленных неподалеку в еловой рощице.

— Туристы? В Химмельстале-то?

Макс вручил ему бутерброд с ветчиной и рассмеялся, будто услышал забавную шутку.

— Ну, здесь так красиво, — пояснил Даниэль.

— Не настолько красиво для них. Долина узкая и затененная, а горы слишком крутые, чтобы ходить в походы или кататься на лыжах. Нет, ради видов в Химмельсталь не приезжают. Сюда приезжают скрыться из виду. — Макс открыл бутылку с пивом и придержал крышечкой хлынувшую пену. — Эта долина — убежище.

— Убежище?

Макс от души хлебнул пива и с бутылкой в руке уселся на скале, согнув одну ногу в колене. Задумчиво оглядел пороги и ответил:

— Да, убежище еще со Средних веков. Когда-то здесь был монастырь, где содержали прокаженных. Как раз где сейчас стоит клиника. От самого монастыря и следа уж не осталось, но под склоном сохранилось старое церковное кладбище. Там только и хоронили что прокаженных, больше никого. Отверженные даже в смерти. Нечистые.

Он подобрал сосновую шишку и в сердцах бросил в воду, где ее тут же подхватил и закружил поток.

— Греховная болезнь, — кивнул Даниэль. — Вполне себе представляю, что здесь мог располагаться и туберкулезный санаторий. В конце концов, в Альпах полно всяких старых санаториев, переделанных в гостиницы и частные клиники.

Макс фыркнул.

— О нет. Туберкулезники — класс совершенно другой. Эти-то в Химмельстале не показывались. Слишком труднодоступное место. Железной дороги нет. А до середины двадцатого века сюда и автомобилем-то было не добраться.

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Даниэль.

— Получил по почте проспект, когда подал заявку в клинику. Где-то в девятнадцатом веке монастырь отстроили заново в качестве обители для инвалидов. Для людей с задержкой развития или физическими недостатками, а также психически больных. Другими словами, для новых классов парий, которых хотели убрать с глаз долой. Персонал проживал в деревне или в самой обители, которая функционировала вполне самостоятельно. Эдакий закрытый мирок. А потом обитель сгорела, несколько пациентов погибло. Предположительно пожар и устроил один из пациентов.

Макс умолк, прихлебывая пиво, и у Даниэля в голове промелькнул ряд не особо приятных образов. Чтобы избавиться от них, он сменил тему:

— Здесь же вроде и клиника косметической хирургии раньше была? Так сказал таксист, что привез меня сюда.

— Именно так. Место прекрасно подходит и для сокрытия перекроенных физиономий. Черт, что за место! Сущая свалка для всяких бедолаг на протяжении веков. Иногда мне даже кажется, будто в клинике я ощущаю все эти накопленные негативные флюиды. Поэтому-то я и стараюсь улизнуть оттуда при любой возможности. В деревню или сюда, к порогам.

Из воды выпрыгнула рыба. Словно брошенный нож, она описала дугу и плюхнулась в пузырящийся водоворот выше по течению.

— Они такие сильные! — воскликнул Даниэль.

— Далеко не уйдут, — мрачно усмехнулся Макс. — Выше располагается шлюз. Поэтому здесь такая прекрасная ловля. Ладно, продолжим.

Он поднялся и взял удочку.

Даниэль уже вполне справлялся без указаний, так что Макс переместился на скалистую глыбу подальше, метрах в пятнадцати от брата. Так они и ловили по отдельности, лишь время от времени поздравляя друг друга с пойманной добычей. Но в основном молчали, сосредоточившись на ловле и собственных мыслях. В воздухе пахло елью, и иногда в шуме воды Даниэлю мерещился звон колокольчика, прямо как в песенке той девушки из пивной.

К этому времени братья провели вместе почти сутки, и пока ничего не произошло — ни тебе бурных вспышек гнева, ни ехидных реплик, ни идиотских приколов. Макс и вправду казался дружелюбным и счастливым. Может, немного беспокойным, но это вполне отвечало его характеру.

Также Даниэль обнаружил, что стал более терпим к несколько нахрапистой манере общения брата, его самолюбованию и неспособности слушать. По крайней мере, все это больше его не расстраивало, как в юности. Макс явно был рад его приезду. Сводил в ресторан, а теперь вот они рыбачат. Не ахти какой спектр развлечений, но Даниэль уже понимал всю ценность подобных даров. Возможно, в конце концов им удалось нащупать частоту, на которой они могут общаться между собой как взрослые и независимые люди.

Монотонный рев порогов, шепот деревьев и отдаленный звон колокольчиков погрузили Даниэля в своего рода медитативное состояние. Он даже и не заметил, что Макс ушел с реки и теперь чистил рыбину на берегу, и пришел в себя только после оклика брата, велевшего ему сходить за дровами для костра.

Дрова лежали под елками, укрытые от непогоды лапником и брезентом. Ярко-розовой аэрозольной краской на всех до одного поленьях было выведено «ТОМ».

— Эти дрова помечены, их точно можно брать? — крикнул Даниэль.

— Все в порядке, я знаю этого фермера, — отозвался Макс. Очевидно, в деревенской пивной он обзавелся множеством новых знакомств.

Чуть погодя, когда они уже сидели у костерка, Макс вдруг произнес:

— Могу я попросить тебя об одном одолжении?

Фраза прозвучала небрежно, словно бы он намеревался попросить что-то ему передать или же снова сходить за дровами. Тем не менее эти простые слова, произнесенные со всей ненавязчивостью и любезностью, поразили Даниэля, словно удар под дых, разом выбив воздух из легких. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить.

— Да? — сухо выдавил он.

Макс сосредоточенно пошевелил палкой угли в кострище и затем без обиняков выпалил:

— У меня возникли кое-какие проблемы.

— Что за проблемы?

— Пока я прохлаждаюсь в клинике, счет за это все растет и растет. Персональный тренер, уроки тенниса, психологическая подготовка, массаж, еда и вино. О деньгах здесь никто не заикается, все просто добавляется к итоговому счету. Так что порой возникает ощущение, будто все это бесплатно, хотя и знаешь, что ценник здесь за все ого-го какой.