Чтение онлайн

Он непрерывно занимался самообразованием. Жадно читал все, что попадало в руки. Однажды он нанялся сторожем в зверинец какой-то предприимчивой графини, разводившей лис, куниц и хорьков для продажи. Молодого сторожа соблазняла библиотека графини, и он выговорил себе право брать книги. Графиня согласилась, но вычитала у него из жалованья плату за… пользование библиотекой.

В молодости Штриттматтер увлекался то мистикой, то прикладными науками; писал стихи, которых никто не печатал, мечтал, фантазировал, разочаровывался, впадал в отчаяние и снова мечтал и надеялся… Потом его призвали в армию. Испытания этих лет также отразились в соответствующих главах «Чудодея».

Уходя на фронт, он уже с первых дней ненавидел войну, хотя еще и не понимал ее настоящей сути. Он испытывал глубочайшее отвращение к уродливой бессмысленности и бесчеловечности солдатчины. Ему противно было слышать, как жестокие и наглые начальники, а вслед за ними и одураченные гитлеровцами собратья болтали о «воинском долге», «героизме», «достоинстве великой Германии»…

В ранце солдата Штриттматтера лежали книги скорбных и нежных стихов Рильке и язвительно остроумных, безнадежно пессимистических афоризмов Шопенгауэра. На фронте он стал толстовцем.

Наивные и добрые социально-этические утопии Л. Толстого привлекли его своей противоположностью изуверским реакционным теориям и кроваво-грязной практике фашизма. В то же время художественному мироощущению Штриттматтера оказалось необычайно близким все творчество, а с ним и все мысли великого русского писателя. Не желая больше служить фашистам, Штриттматтер дезертировал из армии.

После войны он вернулся на родину и начал крестьянствовать вместе с отцом. Он получил надел после земельной реформы, осуществленной новыми народными властями Германии, увлеченно работал в поле, экспериментировал в севооборотах, в откорме скота. Вскоре Штриттматтер стал одним из организаторов сельскохозяйственного кооператива в своей деревне.

Впервые в истории Германии экономикой и всей общественной жизнью страны руководили настоящие представители и защитники трудового народа. Великую правду социализма Эрвин Штриттматтер, как и миллионы его земляков, сперва ощутил, а затем и осознал в трудные дни послевоенной разрухи.

В общении с революционерами-антифашистами, в повседневной упорной работе над восстановлением страны, искалеченной и обездоленной гитлеровской войною, Штриттматтер впервые обрел подлинную ясность идейно-политических представлений о судьбе своего народа и всего человечества. Писатель впервые начал понимать действительные причины и действительный смысл всего, что происходило вокруг него. В 1947 г. он вступил в ряды Социалистической Единой Партии Германии.

Именно в это же время он стал и писателем.

«Без Германской Демократической Республики я не был бы тем, кем стал теперь, не знал бы того, что знаю, не смог бы написать того, что пишу», — так он сам говорит о себе. [29]

Уже в первой большой книге Штриттматтера — в романе «Погонщик волов» проявились те особенности его мироощущения и творчества, которые в значительной мере присущи всему, что он писал впоследствии, в том числе и «Чудодею».

Прежде всего это необычайно явственная достоверность как в отдельных образах, так и в панорамных картинах жизни немецких деревень и городов, труда и быта, отдельных человеческих судеб, общественных и личных отношений…

Даже самый придирчивый критик и самый недоверчивый читатель не может усомниться в том, что все рассказанное и описанное Штриттматтером не придумано, не вычитано из книг, не услышано с чужих слов, а он сам непосредственно видел, ощутил, испытал.

Все его книги написаны очень любопытным, зорким и нелицеприятным, безжалостно правдивым наблюдателем.

«Погонщик волов» (1950) — летопись детства и ранней юности Лопе Кляйнермана. Сын батрачки, он с самых ранних лет испытывает голод, унижения, тяжелый безрадостный труд.

Люди маленькой деревни и поместья, где живут и работают Лопе и его родители, люди на шахте, куда он уходит, оставив свою первую самостоятельную «должность» погонщика волов, предстают на страницах романа свободными от какого-либо литературного грима. Они разговаривают каждый по-своему настоящей, живой, а не дистиллированной литературной речью.

Закрывая эту книгу, наполненную такими, казалось бы, в общем неказистыми и обыденными людьми и событиями, читатель, еще даже не успев осознать, чем именно они привлекали его к себе неотрывно от первых до последних строк, уже замечает, что перед ним прошел целый период истории Германии, яснее предстали многие раньше вовсе непонятные явления в жизни этой страны, в частности некоторые, так сказать, социально-психологические источники гитлеризма.

Достоверность и эпичность, правдивость изображения человеческих характеров, поступков, мыслей и настроений — все эти качества, необычайно отчетливо и властно проявившиеся уже в первой книге Штриттматтера, определяют все его последующее творчество.

Драматической стихотворной хронике «Кацграбен» и сборнику рассказов «Стена упала» (1953), детской повести «Тинко» (1954), «Чудодею» (1957) и драме «Невеста голландца» (1959) неотъемлемо присущи именно эти черты.

Пьеса «Кацграбен» по сути тоже летопись — правдивая запись бесед и споров, зарисовки некоторых простейших, будничных, но в то же время исторически знаменательных событий (строительство шоссе, организация полива засушливых полей, прибытие первых тракторов), происходивших в течение нескольких лет в небольшой деревне («Кацграбен» — «кошачий ров» звучит примерно так же, как по-русски «чертовы кулички»).

Пьеса написана стихами, и это придает «возвышенную» форму будничным злободневным событиям. Такое необычное сочетание сугубо прозаической темы и поэтической формы оказывается отнюдь не искусственным приемом. Пьеса раскрывается перед читателем и перед зрителем правдивой драматической летописью — увлекательным рассказом.

Размеренная речь персонажей ни на миг не перестает быть индивидуально и социально-определенной живой речью крестьян и шахтеров, выражением их мыслей и сомнений, больших и малых страстей.