Чтение онлайн

Ежегодный тур под традиционным водительством отца Вудкорта, называемый Паломничество Святого Духа, начался, как обычно, из Лондона, с вокзала Виктория. В Дувре, на берегу Дуврского пролива (называемого французами проливом Па-де-Кале), они погрузились на железнодорожный паром и, проделав чуть больше тридцати километров по воде, вскоре оказались в Булони. Там путешественники пересели на французский поезд, места в котором были забронированы заранее. Это продолжалось целую вечность. Их группа состояла из шестисот пятидесяти человек, в основном англичан и небольшого числа американцев, причем около сотни из них были инвалидами. Некоторые передвигались с помощью костылей, другие были прикованы к инвалидным коляскам, и от поезда к поезду их перевозили три кареты «скорой помощи».

Одна из самых долгих остановок была в Париже, где они оказались вчера вечером. Там Аманда предприняла еще одну попытку уговорить Кена проделать остаток пути на самолете, но он опять упрямо отказался, сказав, что намерен и дальше ехать поездом, вместе с остальными паломниками. А утром, после долгого ночного переезда, была еще одна остановка, в Бордо. Затем за окном поезда потянулись леса и луга. Без устали жующие коровы провожали поезд равнодушными взглядами. Благодаря этим пасторальным пейзажам, а также плотному завтраку настроение Аманды немного улучшилось. Ей хотелось только одного: поскорее выбраться из громыхающего поезда и отдохнуть в тиши и уюте хорошей гостиницы, пусть даже и в Лурде.

Когда поезд побежал вдоль берега реки, все находившиеся в купе словно почувствовали, что скоро конечная остановка, и стали просыпаться.

Кен выпрямился в кресле, потер глаза и обратился к Аманде:

— Хорошо поспал! Мы уже приехали?

— Почти,— ответила она.

Доктор Макинтош подался вперед, глядя на Кена.

— Ну-с, как самочувствие, молодой человек? — спросил он.

— Благодарю вас, прекрасно.

Отец Вудкорт посмотрел в окно на залитые солнцем холмы.

— Осталось совсем немного,— подтвердил он, а затем встал и потянулся.— Пройдусь-ка я по поезду, погляжу, как там дела у моих подопечных. А вы, мистер Клейтон, не хотите ли вместе с супругой составить мне компанию? Вам это может показаться интересным.

— Нет, спасибо,— отказалась Аманда,— что-то не хочется.

— Ая пойду,— заявил Кен, поднимаясь на ноги.— Мне бы хотелось поглядеть на наших спутников поближе.

— Кен, тебе нужно отдыхать! — пыталась возражать Аманда.

— Я же сказал, я прекрасно себя чувствую,— ответил Кен.

Доктор Макинтош тоже встал.

— Пожалуй, я тоже с вами пойду. Хочу поздороваться с некоторыми людьми и под этим предлогом узнать об их самочувствии.

— Тогда пошли,— подытожил отец Вудкорт и вышел из купе.

Кен и доктор Макинтош двинулись следом.

Когда за ними закрылась дверь купе, Аманда испытала облегчение. Ей было необходимо хотя бы некоторое время побыть наедине с собой, чтобы дочитать книгу, за которую она хваталась при любом удобном случае с тех самых пор, как они покинули Чикаго.

Вообще-то за три недели, которые прошли с того момента, Аманда жадно проглатывала любое попадавшееся ей на глаза чтиво, так или иначе связанное с Бернадеттой и Лурдом. Она прочитала довольно заурядный роман Франца Верфеля «Песнь о Бернадетте», неточное с исторической точки зрения произведение, явно написанное автором в знак благодарности за то, что в годы нацистской оккупации Франции ему было предоставлено убежище в Лурде.

Остальные книги в большей степени основывались на фактическом материале, и одну из них Аманда даже перечитала — тягучее клерикальное сочинение, написанное Френсис Паркинсон Кейс, перешедшей в католичество и вдохновившейся на сочинительство в результате двух визитов в Лурд — в 1939 и 1953 годах. Еще один опус принадлежал перу некоего Роберта Хью Бенсона. Сын архиепископа Кентерберийского, примаса англиканской церкви, сам он был ревностным католиком и после посещения Лурда в 1914 году стал рьяным защитником тамошних святынь.

Что еще прочитала на эту тему Аманда? Тонкую книжечку с жизнеописанием Бернадетты, компиляцию семитомного сочинения, написанного по указанию епископа Тарбского преподобным Рене Лорентеном в связи со столетним юбилеем видений Бернадетты. Безусловно, это было сочинение в защиту Бернадетты, но, как ни странно, оно производило впечатление честной и выверенной книги, лишенной откровенной апологетики и фанатизма.

Читая все эти произведения, Аманда постоянно натыкалась на упоминания об одной книге, которая интриговала ее больше всех остальных и которую она искала по всем букинистическим магазинам. Это был скандально известный роман Эмиля Золя «Лурд». Сторонник принципов натурализма, антиклерикально настроенный французский романист приезжал в Лурд в 1892 году. На английском языке его книга вышла в 1897 году и с тех пор превратилась в библиографическую редкость.

Многие католики и защитники Лурда считали этот роман воплощением ереси и кощунства, поскольку главной его целью являлось полное развенчание мифов о Бернадетте и лурдских чудесах. Эта книга была тем самым оружием, в котором нуждалась сейчас Аманда, чтобы привести Кена в чувство, образумить его. Она уповала на то, что ее любимый, будучи юристом, благоговел перед великим французским писателем за непримиримую позицию, которую тот занял в печально известном деле Дрейфуса [21] , написав отчаянно смелый памфлет «Я обвиняю» и разоблачив антисемитскую подоплеку сфабрикованного дела.

Если Золя разоблачает Лурд, Кен непременно должен прислушаться к аргументам столь почитаемого им писателя.

Наконец Аманде повезло: владелец одного из букинистических магазинов нашел для нее экземпляр вожделенной книги, старинный двухтомник, первый том которого насчитывал триста семьдесят семь страниц, а второй — четыреста. Хотя двухтомник был довольно тяжелым, Аманда, не колеблясь, сунула ее в свой багаж. Она приобрела книгу прямо накануне отъезда и с тех пор читала не отрываясь. Непрочитанными оставались лишь несколько страниц.

Роман Аманде нравился. Это была история разочаровавшегося в церкви, утратившего веру священника Пьера Фромана, сопровождающего в Лурд юную Мари Герсен, неизлечимую калеку. После того как Мари помолится в гроте, она обретет исцеление, но Пьер до конца будет думать, что болезнь Мари была воображаемой, являлась результатом психических, а не органических нарушений. По мере чтения Аманда отмечала абзацы, в которых писатель ставил под сомнение видения Бернадетты и так называемые чудотворные исцеления, происходившие в гроте.