Чтение онлайн

Настроение у него окончательно испортилось, и он уже собрался вернуться, когда со стороны кухни до него донесся веселый голос Шерри:

— Итак, внимание, попробуем еще раз. Мистер Ходжкин, станьте рядом со мной и пойте громче, чтобы я слышала. Готовы?

И слуги хором затянули веселую рождественскую песню, известную каждому малышу в Англии еще со времен средневековья. Так вот, оказывается, куда подевались все слуги! Вместо того чтобы заниматься делом, песни поют! Развлекают Шерри! Стивен в бешенстве бросился в кухню и буквально остолбенел на пороге при виде открывшегося ему зрелища.

Пятьдесят слуг, все в униформе, выстроились пятью рядами перед Шерри и старым Ходжкином. Согласно строгой, освященной веками иерархии, в первом ряду должны были находиться старший дворецкий и управляющий. Но Шерри не имела понятия об иерархии, и в первом ряду оказались те, кто умел хорошо петь. Бедный Кольфакс, исполненный величия старший дворецкий, стоял в заднем ряду между прачкой И горничной, в то время как его Главному сопернику в борьбе за первенство — камердинеру хозяина Дэмсону удалось занять место в первом ряду. А Дэмсон, всегда напыщенный и надменный, изображавший из себя джентльмена и редко снисходивший до разговора с кем-либо, кроме хозяина, стоял рядом с лакеем, обняв его за плечо, и оба с упоением пели, склонив друг к другу головы и возведя глаза к потолку.

Даже при самом пылком воображении трудно было представить себе картину более невероятную. Стивен словно прирос к месту, слушая, как грумы, привратники и лакеи в ливреях в лучших демократических традициях распевают вместе с горничными, прачками и судомойками, а управляет ими согбенный старик, помощник дворецкого, и при этом так размахивает руками, словно дирижирует хоровым ансамблем.

Ошеломленный, Стивен не сразу понял, что у Дэмсона, лакея и еще некоторых слуг приятные голоса и что это представление на кухне увлекло его гораздо больше, чем спектакль в театре.

Размышляя, почему вдруг они распевают рождественские песни в разгар весны, Стивен неожиданно услышал голос Шерри, высокий и удивительно красивый, присоединившийся к тенорам и баритонам, и у него перехватило дыхание. В некоторых местах приходилось брать низкие ноты, и Шерри делала это с веселой беспечностью, вызывая улыбку у всех остальных, и тут же без всяких усилий переходила на самые высокие, и ее дивный голос, звеня и переливаясь, уносился далеко за пределы кухни.

Когда песня кончилась, мальчик-слуга лет семи вышел вперед, протянул девушке свою забинтованную руку и, застенчиво улыбнувшись, сказал:

— Спойте еще одну веселую песенку, мэм, тогда у меня рука перестанет болеть.

Стивен выпятил грудь и уже собрался приказать мальчику не докучать мисс, но его опередил Дэмсон, однако вопреки предположению Стивена, вместо того чтобы одернуть мальчишку, сказал:

— Уверен, что выражу общее мнение, мисс, если скажу, что вы подарили нам замечательный вечер, разделив с нами компанию и, осмелюсь сказать, присоединив к нашему хору свой изумительный голос!

Его витиеватая речь вызвала смущенную улыбку у Шерри, которая в этот момент опустилась на корточки, чтобы поправить повязку на руке мальчугана.

— Мистер Дэмсон хотел сказать, — пояснил дворецкий Кольфакс, с презрительным видом поглядывая на камердинера, — что все мы получили огромное наслаждение от этого вечера, мисс, и были бы крайне признательны, если бы вы любезно согласились хоть ненадолго продлить это удовольствие.

Мальчик-слуга, округлив глаза, посмотрел на дворецкого, потом на камердинера, после чего, сияя улыбкой, обратился к Шерри, которая, нахмурившись, рассматривала его руку под бинтом:

— Они хотели сказать, что охотно спели бы еще одну песню. Можно? Пожалуйста, мисс!

— Ах вот оно что! — рассмеялась девушка, и Стивен заметил, как она заговорщически подмигнула дворецкому и камердинеру. — Вы это имели в виду?

— Конечно, — подтвердил камердинер, метнув уничтожающий взгляд на дворецкого.

— Да, именно это, — отозвался дворецкий.

— Значит, можно? — снова спросил мальчик.

— Конечно, можно, — ответила она, сев за стол и взяв мальчика к себе на колени, — но на этот раз я буду только слушать, хочу выучить еще одну вашу песню.

Она взглянула на Ходжкина, который, весь сияя, вопросительно смотрел на нее.

— Давайте ту, самую первую, мистер Ходжкин, которую вы спели для меня, про снежную рождественскую ночь, когда в очаге ярко горит святочное полено.

Ходжкин кивнул, поднял свои тонкие руки, требуя тишины, театрально взмахнул ими, и тут же зазвучала веселая песня. Но Стивен, похоже, ничего не видел, кроме улыбки Шерри, обращенной к малышу. Она что-то нашептывала ему, потом погладила по щеке и прижала его чумазое лицо к груди. Эта картина, которую вполне можно было назвать «материнство», вывела Стивена из оцепенения, и он шагнул вперед с безотчетным желанием поскорее избавиться от этого видения.

— Неужели наступило Рождество? — спросил он, войдя в круг.

Даже держи он в каждой руке по заряженному пистолету, его появление не произвело бы более отрезвляющего действия на веселившихся слуг. Все разом прекратили пение и стали пятясь двигаться к дверям, в суматохе сталкиваясь друг с другом. Даже мальчик соскочил с колен Шерри прежде, чем она успела его удержать. Только Кольфакс, Дэмсон и Ходжкин, поклонившись и сохраняя достоинство, хотя и оглядываясь, удалились из комнаты.

— Да они просто боятся вас, верно? — спросила Шерри. Обрадованная его неожиданным возвращением, она вся светилась.

— Мало боятся, иначе занимались бы делом, — возразил он и тут же улыбнулся; она выглядела такой виноватой!

— Это все я придумала.

— Знаю.

— Откуда?

— Вычислил с помощью моего блестящего дедуктивного метода. Я ни разу не слышал их пения и ни разу не снял сам пальто. Это всегда делают слуги.

— Мне было так одиноко, тоскливо, что я стала бродить по дому и забрела сюда. А в это время Эрнест задел рукой котел и ошпарил руку.

— И тогда вы решили подбодрить его, организовав хор?