Чтение онлайн

– Николь, только осторожнее, пожалуйста. И к обеду будь дома, – окликает ее мама.

Мы выходим на тротуар, и я выпускаю руку Николь. Она натягивает подол своего голубого платьица, словно хочет его разгладить. В волосах у нее голубая лента, под цвет платья. А туфельки черные, лаковые. Вообще эта девочка выглядит так, будто к кому-нибудь на день рождения собралась.

– Откуда вы приехали? – спрашиваю я, пока мы идем по улице – туда, где стоят дома Кэла и Рей.

И тут я вижу, что мой приятель как раз выходит на крыльцо.

– Кэл! – Я бегу через улицу. Добежав до тротуара, замечаю, что Николь рядом нет. Оборачиваюсь и кричу ей: – Иди сюда, Николь! Мы пойдем играть в лес.

Николь по-прежнему чинно идет, а не бежит. Должно быть, боится поскользнуться в своих сверкающих туфельках.

Рей несется к нам через двор и на бегу во все горло кричит Кэлу:

– Как там дядя Фил, не достроил еще?

Николь наконец догоняет меня, и мы встречаемся с Кэлом и Рей на полпути между их домами.

– Не-а, – вздыхает Кэл. – Вечно мой папа тянет кота за хвост.

– Господи, так мы никогда домика на дереве не дождемся, – как всегда, ноет Рей.

– Можно пока просто так там поиграть, – предлагаю я. И спохватываюсь. – Ах да, познакомься, это Кэл и Рей, – объясняю я Николь, которая стоит чуть позади меня и смотрит в землю.

– Привет, – говорит Кэл.

Она поднимает на него взгляд и тут же снова опускает глаза. Неужели она боится Кэла? Ничего страшного в нем нет.

Тут и Рей тоже говорит:

– Привет.

Вот кто может хорошенько припугнуть, хотя по Рей этого ни за что не скажешь, пока не узнаешь ее как следует. Посмотришь со стороны – ну просто девочка-ромашка: маленькая, хрупкая, светлая коса, лицо все в веснушках. Однако на самом деле с ней шутки плохи.

– Во что сегодня будем играть? – спрашиваю я, радуясь, что у нас появилась новая подружка, хоть Николь упорно не раскрывает рта.

– Давайте наловим жуков и устроим жучиный зоопарк, – предлагает Рей.

– Или жучиный цирк! Нет, лучше не жучиный, а насекомовый! – подхватываю я, представляя, как бабочки летают сквозь обручи, а я танцую на арене. – Идемте!

Я бегу к роще прямо по высокой траве, в которой растут подсолнухи. Но внезапно останавливаюсь, опускаюсь на четвереньки и приглядываюсь.

– Что там такое? – спрашивает Кэл.

– Тсс. – Я не свожу глаз с кузнечика, присевшего на высокую травинку. Быстро-быстро накрываю его сложенными лодочкой руками. Чувствую, как он бьется там. Щекотно! Я взвизгиваю, раскрываю ладони и роняю кузнечика в траву.

– Зачем ты его выпустила? – спрашивает Рей. – Пригодился бы нам для цирка.

– Какой-то он… э-э-э… в общем, не очень годится в артисты, – отвечаю я, вспоминая, как кузнечик щекотал мне ладонь.

Кто-то хихикает у меня за спиной. Я оглядываюсь: Николь. Ну, слава богу, наконец-то она издала хоть какой-то звук. И меня тоже разбирает смех.

На следующее утро я дежурю у кофейни в надежде, что Ниель опять там появится. Ухожу, когда ждать уже больше нельзя, иначе опоздаю на социологию.

Ругаюсь вполголоса, шагая через кампус, самым коротким путем – через Стюарт-холл. Профессор Тенор любит высмеивать опоздавших, и мне не очень-то хочется стать его сегодняшней жертвой.

За зданием студсовета я сбегаю вниз с холма. Перед тем как начать подниматься на другой, останавливаюсь. С холма катится вниз девушка. Я смотрю, как она летит по крутому спуску – размытым пятном мелькают волосы; на ней надето что-то голубое, а следом тянется зеленый шарф. Вот девушка останавливается, распластавшись на спине между двумя холмами. И так и лежит, раскинув руки в стороны.

Сначала я обмираю от неожиданности. Такое не каждый день увидишь… Девушка не делает попыток подняться, и тогда я медленно подхожу к ней. Она меня не замечает. Ярко-синие глаза все так же смотрят в небо.

– Ниель?

При звуке моего голоса она моргает, переводит взгляд на меня, а потом улыбается, обнажив все тридцать два зуба:

– Кэл!

Не зная, что сказать девушке, которая только что по собственной воле скатилась с холма, я спрашиваю:

– Помочь тебе встать?

– Пока не надо. Я танцую.

– Что?

Ничего у нее не поймешь. Я даже начинаю подозревать, что версия с травмой головы не так уж далека от истины. А может быть, она пьяная?

Глаза Ниель снова устремляются в небо, она делает глубокий вдох и все с той же радостной улыбкой объявляет:

– Я так давно мечтала это сделать.

– Ага, понятно, – киваю я и протягиваю руку.

Она хватается за нее ладонью в вязаной перчатке с обрезанными пальцами и поднимается с пожухлой травы. Но не стряхивает сухие травинки, приставшие к ее свитеру… и не только к свитеру.

– У тебя тут что-то прицепилось… – говорю я и пытаюсь снять травинку с ее волос.

Она энергично мотает головой, волосы под коричневой вязаной шапкой разлетаются во все стороны. Толку от этого никакого, но ей, кажется, все равно. Совсем не похоже на ту девушку, которую я знал когда-то.

– Ты сейчас куда?

– На лекцию. Уже опаздываю, – отвечаю я, но не двигаюсь с места.

– Я тебя провожу, – предлагает Ниель и начинает подниматься на холм, с которого только что скатилась.

Я догоняю ее.

– Это у тебя хобби такое – кувыркаться с холмов?

– Нет. Я сегодня в первый раз попробовала.

– Серьезно? – спрашиваю я, с трудом сдерживая смех. – И что это тебе вдруг в голову пришло?

– Это было в моем списке. – Ниель говорит так, будто в этом есть какая-то логика, которую я должен понять. Но я не понимаю ровным счетом ничего. Она замечает, что я жду пояснения, и со смехом восклицает: – К тому же это так весело! Ну признайся, Кэл, разве тебе самому никогда не хотелось сделать что-то просто потому, что это весело?