Чтение онлайн

— Я, вообще-то, сирота. И это пять.

— Чего пять?

— Пять вопросов, на какой отвечать-то?

— Ты мозги мне не еби, — босс подскочил, дернув шланг кальяна так, что тот зашатался на столе, — Ты попал, собака! Парни, держи его.

Обступившие меня кожанки подцепили меня за руки и чуть приподняли, так чтобы я только на цыпочках мог коснуться грязного пола.

— Короче, — Иван уселся обратно. — Слушай сюда, щенок. Раз ты такой дерзкий, я продам тебя цыганам. Сделают из тебя инвалида, и будешь у метро на дощечке с колесиками отрабатывать. Ха-ха, как говорится, плохому танцору и ноги мешают, да?

— Иван Угулбекович, здесь какое-то недоразумение, — я поерзал, проверяя насколько крепко меня держат. — Разрешите я сделаю один звонок, и мы может как-то иначе все порешаем?

Босс растянул губы в мерзком подобии улыбки, но кивнул. Сначала мне, мол дешево ты не отделаешься, а потом своим бойцам, чтобы отпустили одну руку. В угрозы я поверил, если реально отдадут цыганам, то там не только без ног, но и без всего остального можно остаться, и будет какая-нибудь Гюльчатай меня овощем с коряво написанной табличкой катать. Но не верю, что отдаст — просто торгуется.

Я достал телефон левой рукой, сделал вид, что задумался, кому звонить. Потом улыбнулся, набрал службу точного времени и когда в трубке послышался голос, поплотнее прижал динамик к уху и затараторил.

— Мое почтение, да, мы здесь с вашим сыном сейчас общаемся, — я говорил достаточно громко, чтобы окружающие меня услышали, и оценивал реакцию. — Да, все сделал, как вы и говорили. Реакция? Охо-хо, достойная! Да, убедителен. Суров, но справедлив. Отличного сына воспитали. Трубку передать? Ага, сейчас…

Я оторвал трубку от уха, где уже давно была тишина, и оглядел собравшихся в зале. Все замерли. Иван смотрел на меня, прищурив один глаз. Скорее всего он мне не верил, но как же ему хотелось, чтобы это была правда. Я пожал плечами, изобразив пантомиму: я как бы не знаю, но тебя просят к телефону, и протянул руку в его сторону. А потом потянулся вперед, освобождаясь из тисков. Почувствовав слабину, выдернул руку, злобно посмотрев в глаза братку, типа еще припомню, и сделал два шага к столику.

Терять-то уже нечего.

Надо просто вырваться из «Чайхоны» и валить. Мне не привыкать, схема давно отработана. Сорвать куш или ввязаться в движуху и вовремя отступить. Так и живем!

Как только босс начал подниматься навстречу телефону, я ударил. Аккурат долбанул по краю стола, толкая его вперед. И главное — роняя кальян так, чтобы угли полетели в сторону курильщика. Не дожидаясь матерного вскрика, на лету распахнул телескопическую дубинку и ударил ближайшего охранника по коленке. Развернулся, подныривания под летящим кулаком, и влепил по ноге второго, выбивая и ему коленную чашечку.

Замахнулся на водителя, пытавшегося выбраться из-за стола и, не прощаясь с боссом, ломанулся на входную дверь. Выбил ее плечом, припечатав бегущего на шум Бахрама, запнулся об него (хотя, может, и специально пнул) и побежал мимо куривших с охреневшим видом дворников.

За спиной раздались крики. Сначала мат вперемежку с угрозами от босса, потом визг Бахрама и топот десятка тяжелых ботинков по асфальту. Оглянулся — пипец, будто орда несется, размахивая ломами и метлами.

Бежать, бежать, бежать!

Я выскочил на Арбат. Зацепил каких-то панков, наяривавших под гитару «Перемен требуют наши сердца». Врезался в толстого иностранца, и перевернул мольберт знакомого карикатуриста, раскидав баллончики с краской.

Впереди заметил свою группу. Парни уже расстелили фанеру, разминались и настраивали музыку. Разглядел Настю, на какой-то своей волне пританцовывающую с закрытыми глазами.

Отбросил мысль бежать к ним, чтобы не втягивать в разборки, и резко свернул в переулок. А оттуда в следующий, перебежал улочку, юркнул в узкий проход, перескочил через школьный забор, стараясь оторваться.

Но погоня только расширялась. Как снежный ком, орда обрастала все новыми участниками. Какой-то дрищ цепанул меня метлой и тут же в плечо прилетел кончик лома. Спину словно током прошибло, заскрипел порванный пуховик, но удар только прибавил мне скорости.

Под визг тормозов и истошный гудок клаксона выскочил на Гоголевский бульвар, растолкал стоящих на светофоре прохожих и налетел на чей-то капот. Отмахнулся, что цел, и побежал в сторону Арбатской. Добежал до Знаменки, но повернуть не смог — там уже встречали ордынцы, оттеснив меня вниз в сторону Большого Каменного моста. И, как назло, ни одного мента, одна машина гайцов и те смотрят в другую сторону. А сзади уже опять слышны крики воинства Бахрама.

Сориентировавшись, я побежал по Знаменке, планируя разогнаться по прямой до Моховой, а потом до библиотеки со входами сразу в три метро, где был шанс потеряться в толпе, да умчать на поезде.

Я уже несся мимо Дома Пашкова, оббежав по газону вещавшего экскурсовода и стайку туристов, как меня сбили с ног. Мелкий гаденыш хоть и пыхтел, обливаясь потом, но догнал, метнув мне в спину черенок от лопаты. Я покатился кубарем, налетел на ограждение и впечатался лбом в фонарный столб.

Черт, больно же! Кепка частично смягчила удар, но все равно в глазах брызнули искры, а сквозь гул в ушах послышался испуганный вопль женщины-экскурсовода, вроде даже свисток и кряканье мигалки. Я попытался проморгаться, глядя на старую громадину архитектурного памятника, но колонны устроили хоровод то растягиваясь, то шатаясь. А с крыши здания в нашу сторону неслась странная черная туча.

Какая-то сердобольная женщина пробовала меня поднять, спрашивая по-английски, все ли у меня в порядке. А я не мог отвести взгляд от летящих по воздуху темных искрящихся комочков. Неужели сотрясение и это первые глюки? Или это всего лишь птицы или насекомые, а воображение рисует не пойми какую хрень? Внутри все вопило об опасности. На границе зрения мялся Бахрам, не решаясь устраивать разборки в толпе, но страшно было ни из-за него.

Что-то иррациональное на границе паники и адреналина скреблось по позвоночнику, вызывая волну обильного пота. Черная туча приближалась, толкая перед собой поток морозного ветра. Но вроде не глюк — в толпе раздались удивленные возгласы, завизжала женщина, а кто-то высказал очень адекватную мысль: «Да ну его на хер, скорее валим отсюда».