Шрифт:
* Аннотация:
Пришла в голову блажь - изродить фэнтези. Слюнявое, восторженное, эльфики-гномики, прынцессы с дракончиками. Набилось вот что. Честно говорю, не знаю - добью, нет ли. Пока идет вроде.
За беды и победы брата Марата с восьмого Микрорайона, без порожняков и ваты, чиста как оно все было.
Кому в лом шнифты корежить, либо масть не позволяет с книжкой кочумать, объявляю че там дальше; а кто сам зачитает, то пусть это пропустит и читает сам - так интереснее. Сразу осажу декабристов: букаф реально много. Короче. Когда Маратка реально попал под молотки беспредельных косорылых, ему пришлось выламываться с ихней Косорыловки, чтоб не отвечать за чужую движуху. Ну, вы помните. Эта книжка начинается на том месте, где он доехал до спокойных мест, поставил себя как надо и реально завязал со спортсменством. Че завязал - по дороге он рубанул лавандоса, и его резко потянуло на культуру. Потянуло - так че тормозить, он бродяга вольный, взял да и чухнул на культурную сторонку. На чужой стороне наклонил под себя небольшой такой микрорайончик, и стал ходить под тамошним папой. Подженился даже, там как бы не в падлу. Да вот судьбина ему гавна подкинула: по дороге, у нас еще, хепса он одного исполнил, люди там нормально подошли, обратились, он и сработал; а в оконцове оказалось, что хепс этот был ни разу не простой, и вроде как корешкам усопшего приспичило обязательно достать и стрелка. Казалось бы, че за детство в жопе, при каких тут делах стрелок, да? Че на исполнителя-то бычить, ему пробашляли, он и сделал; ну не он сделал бы, так другой… Не, ни фига, неймется этим баранам трелевочным! Ну и че, опять дорога дальняя…
Глава Первая,
типа слегка педагогическая. И в которой главного героя едва на ремни не порезали, но он, ясный перец, отмазался.
– Тушка эльфа, если ее вовремя не освежевать, начинает портиться через… Ну, примерно, как мне выкурить две трубки. Понятно, да? А кто может встать и рассказать, как уберечь мясо от порчи, если свежевать некогда?
– Съесть! И не париться!
– Замолчи, Бочка.
– Старый учитель Белая Башка сделал вид, что "вот сейчас бич достану!"; но, резко нагнувшись, сразу распрямиться не смог. Сдерживая завертевшееся на языке черное словцо, осторожно выпрямил шкафообразное туловище, опираясь на жалобно скрипнувшую парту.
– Так, кто может ответить?
– Накосячим - ответим!
– весело орали ученики.
– А пока не спросил никто! Ты спросить не можешь - мы еще маленькие!
Старик приподнялся, отодвигая скамью. Страдальческая гримаса, не успевшая разгладиться на его побагровевшем лице, принялась неторопливо трансформироваться в оскал. Ученики притихли: Белая Башка, хоть и самый старый, но приложить может на зависть многим Воинам. Все помнили, как в прошлом году, на Празднике Пшенницы, к захмелевшему Башке прикопался отец Слонячьей Ноги, перепивший ячменного пива. Башка вырубил папашку Ноги с одной плюхи, даже не выходя из-за стола, хотя папашка тот ходил топорником в личной охране самого Ку-Тагбаша.
Над головами прижухших учеников пронесся порыв изрядно сжатого воздуха, сдобренного брызгами слюны и остатками мяса из зубов:
– Зато поправить могу!
– рев, здорово смахивающий на гром, сменился низким зловещим рокотом - У кого тут метла в поганой дырке не держится?!
Тролльчата рефлекторно уменьшились в росте, некоторые почти полностью сползли под парты. Три десятка рудиментарных хвостов предательски задрожали. Ситуацию, как обычно, разрядила Вторая Дочь Однорукого:
– Учитель Белая Башка, прости нас, дураков. Мы ж не со зла… - начав по-детски, врастяжку, закончила вполне зрелой нотой - Мы тебя любим, ты же знаешь…
Как всегда, Белая башка купился на бесконечно повторяемый фокус Второй - больно уж она напоминала ему одну из внучек, много лет назад съеденную драконом примерно в таком же возрасте.
– Любим… - еще рыча, но уже совершенно безопасным тоном, передразнил Вторую Башка.
– В могилу загоните, заср-ранцы. Ты им слово, они тебе десять… Ладно, один раз увидеть - сто раз услышать. Сейчас будем учиться беречь мясо от порчи.
Тролльчата расслабились, по пещере пронесся легкий шум - из-под парт вылезали самые трусливые.
– Тупой! Сходи принеси волка!
– Которого вчера поймали, да?
– Нет. Сходи быстро поймай и неси сюда!
Тупой остановился на выходе и беспомощно открыв рот, вылупился на учителя.
– Я один не смогу-у-у.
– виновато прогудел тролльчонок, потупившись.
– Они вон как бегают…
Ученики дружно заржали, стараясь особо не орать - Башка только успокоился, ну его… Впрочем, Белая Башка тоже едва сдержал улыбку, но тут же взял себя в руки:
– Нет, Тупой, я пошутил. Сходи к загону, возьми там.
– Какого?
– обстоятельно уточнил тролльчонок.
– Мы вчера трех поймали.
– Того, который поменьше. Он еще рыжеватый такой. Понял?
– Да, Учитель. Сейчас принесу.
Башка повернулся к ученикам:
– Эй, кто сейчас смеялся над Тупым?
– Да все смеялись! А чо он такой тупой? Гы-гы-гы… - неслось со всех сторон, при этом, однако, diminuendo: Башка вроде как опять поднапрягся.
Однако Белая Башка не видел нужды в репрессиях; на его взгляд, данная ситуация требовала исключительно Словесной Меры. Избрав в качестве примера пару учеников, Башка приступил к педагогическому этюду:
– Ушастый и Толстожопый! Идите сюда.
Два тролльчонка опасливо подошли к Башке, на всякий случай пытаясь спрятаться друг за друга.
– Вы ржали сейчас над Тупым?
– А чо? Ну, ржали. А чо он тупит? Чуть в лес вон не пошел. И все ржали, чо мы-то…
Не вслушиваясь в отмазки, Белая Башка обратился к остальным:
– Эй, вы все видели и слышали, как эти двое ржали над Тупым?
Предчувствуя какое-то новое развлечение, ученики с кровожадным энтузиазмом подтвердили: да, было! Ой, ржали! Еще как ржали! Ушастый с Толстожопым растерянно наблюдали, как легко и даже радостно их сливают закадычные друзья. Э-эх, а еще вместе играли, на речке купались… Коварно прищурившись, Белая Башка продолжил свою хитроумную подачу:
– Толстожопый! А вот когда вчера волков ловили, ты как их загонял?
Мастерски нанесенный удар поверг Толстожопого в полноценный нокдаун. Толстожопый склонил голову, и принялся ковырять одним когтем другой - руки вмиг стало некуда девать, щеки предательски наливались зеленым. С мест орали, припоминая вчерашнюю учебную охоту и вклад, внесенный в общий котел Толстожопым, который умудрился догнать других загонщиков, когда волки были уже сострунены.
– Та-а-ак. Теперь ты, Ушастый! А ты…
Но произнести обвинение Башке не дали: смекнув, к чему он клонит, тролльчата с нескрываемым садизмом припомнили Ушастому все вчерашние залепы - и как противно, по-девчоночьи он заорал, когда волк слегка куснул его за пальцы, и как бросил сеть, и как волки чуть не разбежались из-за такой его истерики на ровном месте - волк-то по колено, да и не куснул, а так, лизнул чуть-чуть, можно сказать…
– А Тупой вчера как себя показал?
Ветренный класс ровно с тем же энтузиазмом, с каким недавно покатывался над Тупым, принялся восторженно вспоминать, как ловко он вчера перехватил брошенную Ушастым сеть, и как круто вломил промеж ушей чокнутому волку, который вертелся как бешеный и не давал себя связывать.