Числа
Шрифт:
Степа заметил за соседним столиком двух молодых людей в одинаковых темных свитерах. Когда зажегся свет, стало видно, что их лица, как и у многих других в зале, подведены. Но косметика была наложена густо и неумело, словно кто-то наспех накрасил их в полутемном подъезде. Один был мелким бледноволосым юношей сонного вида. Другой был ростом, наверно, метра в два с половиной и напоминал персонажа из фильма Куросавы «Телохранитель» - титанического имбецила, который сражался деревянным молотом. Косметика смотрелась на его маленьком честном лице немного странно. Когда Борис Маросеев выпрямился после поклона, сонный юноша дернул титана за рукав. Тот вынул из-под стола похожий на тыкву кулак и, стараясь не привлекать внимания окружающих, экономным движением показал его артисту. Маросеев, как показалось Степе, побледнел еще сильнее. Но это могла быть и очередная перемена освещения.
Музыка стала громче. Начав раскачиваться ей в такт, Боря скрестил руки, запрокинул лицо к потолку, и с бархатными интонациями Джо Дассэна зашептал в проволочку радиомикрофона:
Я видел его вчера в новостях. Он говорил о том, что мир стоит на распутье. С таким, как он, не тронут ни дома, ни в гостях, И я хочу теперь такого, как Путин…В зале восторженно завизжали. Послышался звон бьющейся посуды и крики - за одним из столиков началась не то потасовка, не то танец. Туда кинулись секьюрити, и Степа понял, что лучшего момента он вряд ли дождется. Подхватив портфель, он встал и быстро пошел к зеркальной стене. Остановившись возле нее, он оглядел отраженный зал. На него никто не смотрел - все были захвачены происходящим на сцене, где Боря, насколько позволяла неважная физическая форма, изображал что-то лыжно-дзюдоистическое.
Степа нажал локтем на зеркальную панель. Она повернулась, и он шагнул в открывшийся проем.
За ним оказался темный коридор с тремя дверями. Степа приоткрыл первую. Там сидела пьяная компания. Он приоткрыл вторую и увидел цыгана с гитарой, который что-то пел двум внимательным голым слушателям.
Сракандаев мог быть только за третьей. Степа вынул лингам из портфеля. Тот неприятно скользил в его мокрой от волнения руке.
«А может быть, - подумал он, поглаживая пальцами упругий пластик, - этот коридор и есть пещера, а бездна за дверью? Тогда все сходится. Вот только какая это бездна? Верхняя или нижняя? Ах, если б знать, если б только знать…»
Надо было спешить.
– Во имя отца, сына и святого духа, - прошептал Степа, натягивая на руки резиновые перчатки. Затем он осенил лингам быстрой четверкой, повернул бронзовую ручку в виде трубящего купидона и потянул дверь на себя.
77
Открывшийся Степе кабинет был просторной квадратной комнатой, треть которой занимала кровать. На полу валялись чьи-то несвежие белые носки. В углу беззвучно работал телевизор. В другом сиял синим и красным торшер на тонкой стальной ноге. Сракандаев, в накинутой на голое тело махровой простыне, стоял к Степе левым боком, склонясь к стеклянному столику, на котором лежала журнальная страница, накрытая перевернутой тарелкой. В его руке была бумажная трубочка, через которую он проворно убирал носом полоску белого порошка со стекла.
Степа прикрыл дверь и бросил портфель в угол. Ему показалось, что дверь закрывается очень медленно, а портфель надолго завис в воздухе - все происходило совсем как в фильме «Спайдермен», когда у героя прорезалась сверхчеловеческая скорость восприятия. Чувствуя, что тело слушается его недостаточно быстро, он пошел на Сракандаева, поднимая руку, в которой был сжат лингам. Степа догадывался, что выглядит грозно - в развевающейся рясе, с крестом на груди и красным копьем судьбы в вытянутой руке, он, должно быть, походил на солдата добра в час решающей битвы.
Сракандаев поднял на него глаза, полные недоумения. Оно сменилось страхом, и Сракандаев стал медленно разгибаться Степе навстречу. Степа заметил облако белой пыли, которое появилось в воздухе возле его носа - должно быть, от испуга он выдохнул только что втянутый порошок.
Когда он полностью распрямил свою спину, Степа приставил красную головку лингама к его лбу и с торжествующим рыком изо всех сил сжал оружие в кулаке.
Но выстрела не последовало. Степа не ощутил даже щелчка, который показал бы, что случилась осечка, - не произошло ничего. Не понимая, что делать дальше, он замер на месте, глядя в полные ужаса глаза Сракандаева.
Время потекло со своей нормальной скоростью. Сракандаев моргнул, потом еще раз, и ужас в его глазах сменился недоумением. Потом интересом. А потом каким-то новым, незнакомым Степе чувством. Он облизнул губы, и вдруг, задрав подбородок, провел по лингаму языком.
И тут Степе стало страшно.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвались трое охранников во главе с Клинтом Иствудом, сжимающим в руках помповое ружье.
– Все в порядке?
– крикнул один из охранников.
– В полном, - ответил Сракандаев, отводя глаза от Степы.
– А что такое?
– Да камера в коридоре показала, что к вам… Ну этот…
– Бля, я же просил не беспокоить, - сказал Сракандаев и оглушительно чихнул.
Клинт Иствуд смерил Степу долгим взглядом - недоверчивым и уважительным. Сракандаев указал рукой на выход, и охранники удалились, деликатно прикрыв за собой дверь.
Степа понял, что он, словно какой-то немыслимый Ленин, так и стоит с красным членом в протянутой вперед руке. Он опустил руку, но Сракандаев поймал его за запястье.
– Сюда, - сказал он и подтащил Степу к стеклянному столику.
Сняв тарелку с горки белого порошка (Степа отчего-то подумал, что это карликовый сугроб, как бывают карликовые деревья-бонсай), он подгреб часть к краю журнальной страницы.
– Давай, - сказал он Степе, протягивая ему зашмыганную трубку, свернутую из банкноты.
– Я не…
– Я сказал, давай, - хрипло повторил Сракандаев и облизнулся.
Степа решил не спорить. Положив член на столик, он взял у Сракандаева трубку, сунул в нос тот конец, который был чище, и, придерживая другой рукой бороду, втянул в ноздрю отвратительно горький порошок.
– Вторую.
– Мне хватит, я…
– Я сказал, вторую.
Степа перевел дух.
Страница с порошком по виду была рекламной вклейкой из глянцевого молодежного журнала. Два места на ней были помечены желтым маркером. Вверху помещалась фотография, на которой два малосимпатичных человека с мясистыми лицами пожимали друг другу руки на фоне полок с кассетами. Прямо по ним проходила надпись: «Приходи к лидеру, становись дилером. Дистрибуция видеокассет концерна «Премьер-Видеофильм». Другое подчеркнутое объявление пряталось внизу: «Приходи к дилеру, становись лидером. Метамфетамины таллиннского химкомбината «Старая башня». Еще ниже начиналась россыпь порошка с кратером, только что оставленным трубкой в Степиных пальцах.