Чтение онлайн

Она стояла, с отсутствующим видом потягивая напи­ток через соломинку, когда знакомый голос произнёс:

— Какой детский шум, Фредерика! У вас кончился сок.

Она взглянула в серые дружелюбные глаза Питера и попыталась скрыть свою радость и облегчение. — Закажите ещё за мой счёт и прекратите этот шум, — настаивал он. —А потом я «погляжу на ваш дом», как говорят в этом городке.

— Спасибо за то и другое, — ответила Фредерика. Она быстро повернулась, чтобы включить в разговор Филиппину и Джеймса, и с изумлением обнаружила, что они исчезли.

Заметив её удивлённый вид, Питер сказал:

— Они ушли, когда я входил. Вы были в таком трансе, что ничего не заметили. Если бы они поцеловали вас на прощание, вы бы тоже этого не заметили. А теперь скажите, о чем вы задумались. Это поможет нам перене­сти бремя нашего одиночества, как вы думаете?

Возвращаясь рядом с Питером Моханом в книжный магазин, Фредерика благословенно забыла о своих трево­гах, говорила о самых обычных вещах и делала вид, что Марджи и Джеймс существуют лишь в её воображении, а тело в её гамаке — всего лишь кульминация дурного сна, от которого она уже проснулась.

Питер чувствовал её настроение и не настаивал, чтобы она рассказала, о чём задумалась, когда он увидел её в аптеке; дурная новость тоже может подождать, решил он. Взяв её под руку, он сказал:

— Я очень рад, что в Южный Саттон приехала Фреде­рика Винг, а не библиотекарша, которую я представлял себе, когда Люси Хартвел объявила, что нашла временно­го управляющего.

— Я тоже рада этому, — ответила Фредерика, игнори­руя скрытый комплимент, но одновременно радуясь ему.

— Но даже сейчас я о вас не очень-то много знаю. Вы библиотекарь. Вы пишете книгу. Это я знаю. Кстати, как она продвигается? И что ещё вы написали? Давайте. девушка, выкладывайте.

— Я уже много лет делаю вид, что пишу, но безособого успеха. Однажды я даже закончила роман о загадочном убийстве... — Фредерика неожиданно замол­чала. Собственный голос показался ей слишком громким в темноте и тишине улицы. Слова повисли в воздухе как дурное предзнаменование. Фредерика поторопилась по­хоронить их, отправить назад в кошмар, от которого сама еле очнулась. — Ну... не очень хорошо получилось. Я не беспокоилась о ключах. Всё казалось таким очевидным. Но сейчас я надеюсь на свой новый замы­сел... о викторианских писательницах. Я вам уже говорила. Издательство даже прислало мне одобрительное письмо.

— Хорошо, — согласился Питер. Он с некоторым беспокойством отметил нотку истерии в её голосе. Эта история сильно подействовала на неё — ещё бы! — Но вы не рассказали, в каком состоянии работа, как она про­двигается.

— Не торопите меня. Если захотите, я буду всю ночь рассказывать. Я совершенно очарована этими невероят­ными викторианками. А у мисс Хартвел я нашла целую полку романов, которые давно разыскивала. Романы Сьюзан Уорнер, Марии Каммингс, Мэри Холмс. А я ведь все библиотеки в Нью-Йорке обыскала. Замечательные женщины, целая группа, авторы бестселлеров 1850-1860 годов... Но, наверно, я всё это уже рассказывала вам или вы знаете лучше меня.

— Я слышал только о «Просторном, просторном мире», но, кроме этого, признаюсь в своём невежестве.

— Конечно, это отличный образец патетического на­правления в литературе, но всё равно интересно, — она помолчала. Потом уже медленнее продолжила: — Знаете, перед приездом сюда я много часов переписывала сцену из «Кличи» Сьюзан Уорнер, причём по поводу лоскутно­го одеяла. Уджасно было трудно, шрифт слишком мелкий, и перепечатывать нельзя было, приходилось вручную... Но стоило усилий, типично американская сцена...

— Несомненно, поэтому вы и выиграли одеяло миссис Пайк. — Да, знаю. Это одна из причин, почему я так его хотела. Но вы поймёте, в каком я состоянии, когда я признаюсь, что эта прекрасная вещь до сих пор лежит в кресле у меня на кухне. Я бросила его туда... в ту ночь. Больше того, сама миссис Пайк приходила сегодня в магазин. По-моему, с единственной целью рассказать, как она сделала одеяло и поговорить о нём. Но я так старалась поймать Марджи и спросить её об этой несчас­тной шкатулке, что не смогла даже поговорить с ней... да и не хотелось говорить.

— Это понятно. Дело оказалось не совсем такое, о котором вы договаривались с мисс Хартвел. И вы слиш­ком умны, чтобы выбросить его из головы.

— Но я должна быть достаточно умна, чтобы не паниковать. Я вовсе не так храбра, как хотелось бы, — она поколебалась и быстро добавила: — Тэйн Кэри рассказывал вам о моих ночных приключениях?

— Нет,— Питер крепче сжал её руку. — А что случи­лось?

— Наверно, всего лишь хулиганство Марджи, но... ну... мне не понравилось, — и она кратко рассказала о случив­шемся. Закончив, подумала, не рассказать ли о недавнем приключении с Джеймсом, но решила не рассказывать.

Питер долго молчал. Они уже дошли до ворот кампуса и должны были свернуть к дому миссис Хартвел, когда Питер неожиданно остановился и заявил:

— Это решает дело.

Фредерика была удивлена и слегка раздражена. В чём дело? Дала ли она каким-то образом ключ к разгадке? Она уже сейчас страшилась момента, когда перестанет ощущать успокаивающее присутствие Питера. Даже если он зайдёт к ней, ночь будет ещё более тёмной и одино­кой, когда он уйдёт.

— Что решает? — спросила она.

— Через минуту расскажу. Дело в том, что у меня тоже есть для вас новость. Собственно, не для вас, но я считаю, что должен вам рассказать, тем более что утром к вам собирается наведаться Тэйн... Ну, не смотрите на меня, как заяц... Он не собирается вас арестовывать!

— Арестовывать меня?

— Чёрт возьми, вы не с того конца ухватились за палку. Послушайте молча и не теряйте сознания в конце моего печального рассказа.

— Не потеряю.

— Это хорошо. На чём я остановился? О, да. Мы смогли оказать некоторое давление и раньше срока полу­чили результаты вскрытия. Как мы и подозревали — вы тоже, не отказывайтесь, — Кэтрин Клей была отравлена. Маловероятно, я бы сказал, совершенно невозможно, чтобы она сама покончила с жизнью, потому что капсулы в серебряной табакерке...