Чтение онлайн

– Это потому, что я не стала с ним встречаться. Много лет назад.

– Он говорит, что ты не такая, какой стараешься казаться. Я послала его в задницу.

– И что он ответил?

– Что ты убила… Аманду. Свою лучшую подругу. Подмешала ей что-то в выпивку.

О Боже! Ну как только людям такое в голову приходит?

– Это было давно, – говорю я так, будто это меняет дело.

И это, правда, кажется очень далеким, почти нереальным, хотя произошло всего четыре года назад. В конце того долгого, безумного лета, когда я встретила Хьюберта и мы начали видеться тайком. Аманда и я – мы жили вместе.

– Она наложила на себя руки, – говорю я.

– Христос забрал ее.

– Нет, – трясу головой я, – она была пьяна и вдохнула слишком много кокаина. Она въехала на машине в утиный пруд и утонула.

Она ехала к Хьюберту. Тайком от меня.

– Насрать. Думаешь, я это всерьез? – спрашивает Дайана. – Люди считают, что я убила собственного мужа.

Я вижу лилии. Опускаю в воду руку. Мы смотрим на берег: вечеринка в разгаре.

– Что мне в тебе нравится, – признается Дайана, – так это то, что мы обе за бортом. Мы чужие для этих «сливок общества».

– Общества больше нет. – Мне приходит это на ум уже второй или третий раз за год.

– Моя мать была проституткой. Она даже не знала, кто мой настоящий отец.

– Брак – это и есть проституция.

– Но моя мать… не была замужем.

– Ну и что, – говорю я, – а моя мать была долбаной наркоманкой.

– Я хочу поплавать, – заявляет Дайана. Она прямо-таки вываливается из лодки, и в какой-то момент, когда она отчаянно молотит руками по воде, я осознаю, что она, наверное, не умеет плавать, и спрашиваю себя, должна ли я буду ее спасать. К счастью, пруд неглубок, что-то около трех футов, она встает на ноги и бредет к берегу.

Я смотрю на нее и, пожалуй, чувствую облегчение.

Я сижу в лодке одна.

Немного погодя я направляю свою очаровательно ветхую лодчонку к причалу. Во рту у меня сигарета, и я словно вижу себя со стороны: короткие светлые волосы, легкий румянец, обнаженные плечи.

И когда я уже почти у берега, Патрис кричит:

– Эй, Сесилия!

Я оборачиваюсь, и он делает столько снимков, сколько можно успеть сделать за пять секунд.

На следующей неделе фотография разлетается по всему миру. На ней будет мое лицо – немножко хмурое, слегка удивленное, все еще молодое, и я одета в почти прозрачное небесно-голубое платье от Бентли, красивые изгибы моего до сих пор стройного тела ясно видны. Подпись: «Богатая, красивая и отчаянно независимая принцесса Сесилия Келли Люксенштейнская – лидер общества нового тысячелетия».

И я понимаю: это и есть моя жизнь.

Улыбайся.

В Нью-Йорке говорят так: англичанки, которых считают красивыми в Лондоне, в Нью-Йорке – просто хорошенькие, но американки, которых называют привлекательными в Нью-Йорке, в Лондоне считаются красавицами. Из этого проистекает одно из основных отличий жизни Нью-Йорка и Лондона. В Лондоне, если вы милая, привлекательная девушка, если у вас есть индивидуальность и профессия, вы можете встретить мужчину, условиться с ним о свидании, а потом – если пожелаете – и выйти за него замуж. Напротив, в Нью-Йорке вы можете быть красавицей с фигурой Синди Кроуфорд и впечатляющей карьерой – и вам не удастся даже получить приглашение на свидание.

Возможно, оттого, что англичанки умеют подцепить мужчину – и это несмотря на жидкие волосы, ненакрашенные ногти и дряблые ягодицы, – в них есть некая неприятная чопорность, когда дело касается узаконенных отношений. Не так давно мне случилось столкнуться с одной из таких женщин в Нью-Йорке. Она ела сандвич с копченой лососиной и брала у меня интервью о моей жизни (при этом мне самой моя жизнь казалась все более жалкой), а я глаз не могла отвести от ее массивного обручального кольца с сапфиром.

Мне не следовало бы ненавидеть ее за это, но я ничего не могла с собой поделать.

– Так, посмотрим, – спрашивала она, проверяя диктофон, – есть ли сейчас в вашей жизни какой-нибудь мужчина?

– Не-е-ет… – отвечала я, хотя только что рассталась с человеком, который отказался жениться на мне после шести месяцев свиданий. Помнится, последними его словами были: «Я, конечно, когда-нибудь женюсь, но не на тебе».

Ну ладно, может, я и правда слишком на него нажимала. Но с другой стороны, он все вечера смотрел фильмы про кунг-фу. А когда я пыталась заговорить с ним, он, бывало, отвечал только: «Ш-ш-ш… Стрекоза сейчас получит урок». После того как это повторилось несколько раз, я поняла, что Стрекоза действительно получила урок: когда вы достигнете возраста Стрекозы, вам уже совершенно не нужен будет мужчина, который все то время, что вы с ним живете, смотрит фильмы про кунг-фу.

Но не было никакого резона сообщать это английской журналистке.

– Как это… интересно, – сказала она, – а я замужем уже шесть лет.

– Ах вот как… – Я пила «Кровавую Мэри» и спрашивала себя, не набираюсь ли я. – А вот если бы вы жили в Нью-Йорке, вы бы не смогли так о себе сказать. Если бы вы жили в Нью-Йорке, вы бы скорее всего прозябали в маленькой однокомнатной квартирке с придурковатым парнем, с которым спали раза три. – Вот так. Пусть Стрекоза получает что заслужила. – Вы думаете, что вот-вот узаконите ваши отношения, а парень вдруг просто звонит вам и говорит, что он не хочет брать на себя никаких обязательств. Он так и скажет: «Я не хочу ничего регистрировать».

Я заказала еще одну порцию «Кровавой Мэри».

– Обязательства здесь рассматривают как некое таинство, – добавила я.

– В Лондоне не так, – ответила английская журналистка, – мужчины в Лондоне, то есть англичане, они лучше американцев. Они довольно… – тут ее лицо приобрело отталкивающее выражение, которое я могла бы, пожалуй, охарактеризовать как мечтательное, – они надежнее. Для них важны узаконенные связи. Они любят это. Англичане любят… уют!

– Совсем как… котята? – спросила я.

Англичанка улыбнулась мне с видом превосходства:

– Сами посудите. Вам сейчас… сколько лет?

– Сорок, – тихо ответила я.

– Вот именно. Значит, уже пришло время, когда вы осознаете, что, возможно, останетесь одна до конца дней.

Случилось так, что месяц спустя Стрекоза оказалась в самолете на пути в Лондон. Следуя славной американской традиции, она направлялась в Англию, чтобы найти то, чего не чаяла найти в Нью-Йорке, – мужа.

Но это, конечно, было моим секретом.