Чтение онлайн

– Джульетта, – говорю я, – ты совсем не пользуешься косметикой «Элли».

– А я пользуюсь, – заявляет Дайана, небрежно размазывая на губах помаду, – и посмотри-ка на меня – я превратилась из закоренелой наркоманки в знатную даму. И знаешь что? Ты тоже сможешь.

– Сесилия, – смиренно спрашивает Джульетта, – вы ведь придете на мою свадьбу?

– Я бы не хотела это пропустить, – говорю я, – хотя мы едва знакомы.

– Но разве не это самое замечательное в Нью-Йорке? Это не имеет значения, – лопочет Джульетта, – я хочу сказать, все…

– Я собираюсь покорить этот город. Точно так, как покорила Лос-Анджелес, – говорит Дайана.

– Вы ведь тоже придете? – обращается Джульетта к Дайане.

– Спроси у моего агента, – отвечает та.

– У меня тоже есть агент, – хвастается Джульетта, – Д.У.

– Так пусть твой агент позвонит моему агенту. Они и разрулят ситуацию.

С этими словами мы покидаем туалет и Джульетту, вытирающую салфеткой помаду с мобильника.

Телефон звонит, когда я прохожу через дверь верхнего этажа, и я абсолютно уверена, что это Дайана.

– Привет, мой сладкий, – говорит она, – так я обычно называла Нормана – «мой сладкий».

– А, привет, – отвечаю я, – привет, Норман.

– Тебе одиноко, Сесилия? Я спрашиваю, потому что мне – да. Мне очень одиноко.

– Наверное, да, мне одиноко, – признаюсь я.

– Но мы больше не будем одиноки. Мы будем лучшими подругами.

– Это точно, – говорю я. Действие шампанского понемногу проходит.

– Эй, а ты не хочешь прошвырнуться? Может, сходим завтра по магазинам? У меня все еще есть лимузин и водитель. О черт, у меня всегда будет лимузин и водитель. Я иногда забываю, понимаешь?

У моего мужа есть любовница. Это Констанция.

– Эй, Дайана, – говорю я, глядя через окно на автобус со Среднего Запада, который доставил на Принс-стрит гогочущих туристов, – это правда, что говорят? То, что ты убила своего мужа?

Пауза, потом Дайана издает короткий смешок:

– Ну, пусть уж это останется моей тайной. Если я этого не делала, то должна была сделать, ведь правда?

– Правда?

– Ну… я знаю, как это можно сделать. Если тебе это нужно. И пойми кое-что: это намного дешевле, чем развод. – Она смеется и вешает трубку.

Я уеду.

Я сижу в кабинете доктора П., смотрю, как ветер, долетающий с Пятой авеню, колышет несвежие шифоновые занавески, и думаю о яхтах и кинозвездах в атласных платьях, и коробках для шляп от Луи Вюиттона – одну такую я купила на случай поездки, хотя самой-то шляпы у меня нет, – и тут доктор П. вдруг прерывает поток моих мыслей одним-единственным словом:

– Ну-с?

– Через эти окна легко заглянуть внутрь, – замечаю я.

Он откладывает в сторону стопку желтых карточек и смотрит в окно.

– А это так важно? Вы приходите сюда вот уже около полутора лет, Сесилия, но никогда прежде этого не говорили.

Вот так же я не говорила, что Хьюберт путается с Констанцией. До прошлой недели. Сразу после того, как я сказала Хьюберту, что еду на Каннский кинофестиваль с Дайаной.

– Может, у меня начинается мания преследования? – как бы шутя бросаю я.

– У вас уже есть мания преследования. – Доктор П. смотрит на свои карточки. – Все мы знаем, что поэтому вы и здесь.

– Мы? Кто это «мы»? Это что, заговор, да?

– Я, ваш муж, пресса или, я бы сказал, средства массовой информации, а еще, может быть, этот Д.У. – персонаж, о котором вы так часто рассказываете… Мне продолжать? – Доктор П. несколько утомлен, поэтому я отвечаю «нет» и внезапно добавляю:

– А вдруг моя мания преследования – что-то вроде средства самозащиты? Вы никогда не думали об этом, доктор?

– Да неужели, – спрашивает он, – средство самозащиты?

Вот дерьмо. Я сама не знаю.

Доктор П. пристально смотрит на меня – так же, как Хьюберт, когда я говорю ему, что ухожу. Но сказать ему нечего, как нечего было сказать о тех четырех дорожных вещицах от Луи Вюиттона, которые я приобрела во время того загула с Дайаной. Еще Хьюберт постарался не заметить нескольких пар туфель, сумочек, платьев. «Мне надо уехать, – заявила тогда я, – я должна подумать».

– Мне надо уехать, – говорю я доктору П.

– А что вам это даст?

– Ничего, просто это избавит меня от мужа. Я упоминала о том, что, как мне кажется, у него есть любовница?

– Вы упоминали об этом. – Доктор П. листает свои записи. – Несколько месяцев назад. В связи с той книгой, подробной биографией.

– И что вы думаете?

– Я думаю, что… возможно, все это – плод вашего воображения.

– А я думаю, что в состоянии отличить фантазию от реальности.

– Правда? – спрашивает он.

– Я ВИДЕЛА их.

– А что, они…

– Занимались ЭТИМ? Нет. Но мне все стало ясно. По тому, как они себя вели.

– И что говорит ваш муж?

– Ничего, – отвечаю я, покачивая ногой, – но он этого и не отрицает.

– Но почему ты этого даже не отрицаешь! – кричала тогда я.

– Сесилия, – холодно ответил Хьюберт, – домыслы подобного рода не заслуживают ответа.

Он может быть таким холодным, мой муж. Под глянцем его прекрасных манер… нет ровно ничего.

– Он определенно крутит с кем-то, – так сказала потом Дайана, – иначе бы он это отрицал.

Надо же, всем все понятно!

Я знаю, наша беседа с доктором никуда не ведет, поэтому роняю ни с того ни с сего:

– У меня появилась новая подруга. – И вдруг понимаю, как жалко это звучит, словно мне вновь четыре года и я рассказываю всем и каждому про своего друга Уинстона, который был всего лишь навсего моей фантазией. Я рассказывала тогда, как хожу играть с Уинстоном, хотя на самом деле я ходила к своей любимой грязной луже и пускала по ней плавать спичечные коробки с жуками внутри.