Чтение онлайн

– Это мы еще посмотрим, – хихикает Эви.

Двери лифта открываются на первом этаже. Таннер хватает Эви за руку. Они выбегают на улицу. Шофер лимузина стоит у открытой дверцы. Рядом толпа людей – их сдерживает полицейское ограждение.

– Маэстро! – вопит Таннер. И втаскивает Эви в лимузин.

Клей с Вероникой и Винни с Джеймсом стоят на углу улицы. Пытаются поймать такси. («Или пытаемся его не поймать», – думает Джеймс.)

– Если хочешь убить себя, давай, валяй, – говорит Вероника Клею. – Что до меня, я твоего дерьма наелась досыта.

– Что ты такое несешь? – возмущается Клей.

– Ради всего святого, Клей, ты что? Или за круглую дуру меня держишь?

– Надо еще выпить, – заявляет Джеймс.

– Вы оба нюхали кокаин! – бросает Винни.

– Я кокаин не нюхал, – отказывается Джеймс.

– Послушай, старина, – обращается Клей к Джеймсу, – сколько еще мы будем это терпеть?

– Ты просто ничтожество, Джеймс! – говорит Винни. – Давай-ка в машину, и едем домой.

– Не хочу я в машину, – противится Джеймс. – Я выпить хочу.

– Джеймс!

– Нет! – Джеймс непреклонен. – Таннер сидит там себе и преспокойно балуется кокаином, и никто ему в душу не лезет.

– Таннер – знаменитость, кинозвезда, и зарабатывает он по пятнадцать миллионов долларов за фильм, – напоминает мужу Винни.

– Таннер – алкоголик, помешанный на наркотиках и сексе. Законченный психодегенерат, – говорит Вероника.

– А вот она, – Клей указывает на Винни, – только что сказала, будто Таннер зарабатывает по пятнадцать миллионов в год. Значит, с ним все «о’кей»?

– За фильм. Пятнадцать миллионов за фильм. И никаким «о’кей» тут не пахнет.

– С меня хватит, – обращается Клей к Джеймсу. – А ты что скажешь?

– А я просто хочу выпить, – отвечает Джеймс.

Тут к перекрестку подъезжает лимузин Таннера. Таннер опускает стекло и спрашивает:

– Кого-нибудь подвезти?

– Я еду с тобой, Таннер, – оживляется Клей.

– И я тоже, – присоединяется к нему Джеймс. Он даже не смотрит на Винни.

– Не смей садиться в эту машину, Клей!

– Эй, сестренка, улыбнись, – благодушно говорит Таннер. – Мы с ребятами просто пропустим по паре рюмашек.

Клей и Джеймс садятся в лимузин, перелезая через Эви. Та лежит на полу и со смехом щебечет:

– Привет, мальчики!

Когда лимузин трогается, Джеймс украдкой бросает взгляд на Винни. Ее рот широко раскрыт, но на этот раз она словно потеряла дар речи.

Четыре часа утра.

На душе у Джеймса неспокойно. Он стащил мел. И теперь должен быть наказан. Ему кажется (но он в этом не уверен), что слышит какие-то голоса:

– Что ты натворил на этот раз, Джеймс? – спрашивает его мать. – Ты совершил столько проступков, что нам придется отправить тебя в исправительную колонию. Или хочешь стать неудачником? Как твой отец?

Но был ли его отец неудачником? Его костюмы были вечно измяты. Он владел тремя химчистками. Может, он крутил шуры-муры с Бетти (так звали его бухгалтершу)?

– Скидывай штаны, Джеймс, – говорит отец, снимая с пояса ремень.

Но ведь это был лишь малюсенький кусочек мела. Совсем крошечный…

– Эй, впустите меня! – требует Джеймс. Голос у него совсем сиплый. Такое ощущение, что говорит не он, а кто-то рядом. (Каким-то образом он все-таки добрался до своего дома. Сумел-таки сесть в такси и, судя по всему, назвал таксисту свой адрес. Но ему кажется, что это было сотню лет назад. А может, вчера?)

– Впустить? – спрашивает привратник.

Джеймс раньше никогда его не видел.

– Я – Джеймс Дийк. Я здесь живу. – Он показывает ключи.

Привратник впускает его в подъезд.

– Вы новенький? – интересуется Джеймс. Когда разговариваешь, почему-то становится легче. Если постоянно разговаривать, может, как-нибудь пронесет? – Вы женаты? Я вот женат. Не могу сказать, что мне это так уж нравится, но что теперь поделаешь?

– Спокойной ночи, – желает ему привратник.

Джеймс поднимается на лифте на свой этаж. Сколько это длится – минуту или вечность?

Он вырос на Лонг-Айленде, где жил в типовом одноэтажном домике. Слева и справа стояли точно такие же строения. В его доме мебель была плетеная.

(Бабушка Джеймса ела красно-белые конфеты. Перечно-мятные – так она их называла. А еще она носила цветастые домашние платья.)

В доме, где жила Винни, имелись бассейн и теннисный корт. Ее отец был судьей. У Винни была теннисная ракетка «Принц» из черного графита.

Все это очень, очень важно.

Кто-то однажды притащил в школу обезьяну. Хвост у нее был облезлый.

Птицы чирикают. До чего же ужасный звук! Кто бы мог подумать, что в Нью-Йорке так много птиц?

Джеймс входит в свою квартиру. Он еще им всем покажет! Он еще целую книгу напишет. Земля задрожит. Люди должны узнать об этом.

– Винни! – зовет жену Джеймс.

Она лежит в кровати. Открывает глаза и смотрит на него в упор. Переворачивается на другой бок.

Но кто-то ведь должен об этом узнать!

Джеймс трясет жену:

– Винни, это чудовищный правительственный заговор. Винни, ты не спишь? Суть его заключается в переполнении ниш обитания, но вместо крыс использовали обезьян и обнаружили, что приматы ведут себя аналогичным образом, а значит, это имеет самое непосредственное отношение к жилищному кризису в центральной части города. Конечно, Стивен Джей Гулд открыл подобную же закономерность в своих опытах с улитками…