Чтение онлайн

Коббет ел с большим аппетитом.

– Я не буду заказывать десерт, – объявил он, – хочу сохранить этот вкус на языке.

– Если вам так понравилось, на кухне осталась добавка, как раз вместо десерта, – уверил его судья. – Кстати говоря, у меня для вас два небольших подарка на память.

Он вручил молодым людям по маленькому серебристому свертку. Ли внимательно изучил свой: небольшой предмет, аккуратно завернутый в фольгу. Коббет решил, что это орешек.

– Я полагаю, у вас есть карманы? – поинтересовался Персивант. – Положите их туда. И не открывайте, а то желание, которое я загадал для вас, не сбудется.

Когда ужин закончился и они отправились в театр, в темнеющем небе уже всходила полная луна.

В зале сидело несколько посетителей, ярко светили софиты. Драмм стоял у фортепиано и беседовал с двумя тучными людьми в летних деловых костюмах. Когда Персивант с друзьями появились в проходе между кресел, Фил энергично помахал им рукой, а затем представил своим собеседникам – финансистам, с которыми он недавно отужинал.

– Мы весьма заинтересованы, – признался один из них. – Легенды о вампирах всегда увлекают, если не принимать во внимание тот факт, что мотивация здесь – простое насыщение.

– Не совсем, здесь нечто большее, – отозвался Персивант, – это скорее социальная мотивация.

– Социальная мотивация? – повторил один из бизнесменов.

– Вампир жаждет общества себе подобных, ведь его жертва становится вампиром, копией его самого. В противном случае любой кровопийца был бы всего лишь несчастным отчаявшимся одиночкой.

– В этом что-то есть, – признал впечатленный Драмм. Потом последовала беседа, касающаяся финансовой стороны постановки; Коббет не мог принимать в ней участие на равных. Неожиданно из-за кулис к ним вышла женщина, и оба бизнесмена изумленно уставились на нее.

Высокая, невероятно грациозная дама с черными с рыжинкой волосами, уложенными в прическу, она обладала потрясающей фигурой и внешностью. Красавица была одета в синее платье до пола с украшенным оборками воротником. Наряд подчеркивал стройную талию. На белых, красивой формы обнаженных руках сверкали драгоценными камнями браслеты. Драмм едва ли не кинулся ей навстречу, чтобы подвести к гостям.

– Гонда Честель, – объявил он почти благоговейно. – Гонда, вы обязательно должны познакомиться с этими людьми.

Двое финансистов представились, запинаясь от восхищения. Персивант поклонился, а Лорел улыбнулась. Мисс Честель протянула Коббету свою тонкую холодную руку.

– Вы так много знаете об этом, о том, что мы пытаемся здесь изобразить, – произнесла она своим бархатистым голосом.

Драмм наблюдал за ними с жалобным выражением лица.

– Многому меня научил судья Персивант, мисс Честель, – ответил Коббет. – Он, кстати говоря, знал вашу мать.

– Я помню ее, хоть и не очень ясно, – отозвалась Гонда. – Она умерла, когда я была совсем малышкой, тридцать лет назад. Я приехала сюда вслед за ней, и теперь здесь мой дом.

– Вы очень на нее похожи, – сказал Персивант.

– Я горжусь любым сходством с ней, – улыбнулась актриса.

«Перед ней невозможно устоять», – подумал Коббет.

– Мисс Парчер, – продолжала Гонда, поворачиваясь к Лорел, – вы такая миниатюрная. Вы должны участвовать в нашем шоу – не знаю, в какой роли, но вы просто обязаны. – И снова эта головокружительная улыбка. – Мне пора, Фил хочет, чтобы я поднялась на сцену.

– Эпизод со стуком в дверь, Гонда, – сообщил Драмм. Актриса грациозно взлетела по ступенькам. Зазвучало фортепиано, Гонда запела. Коббет понял, что это лучшая песня из всех, что он когда-либо слышал.

– «Ищут ли они прибежище в ночи?» – пела Честель глубоким голосом.

Каспер Меррит появился на сцене, чтобы присоединиться к ней на речитативе. Затем вступил хор, голоса певцов звучали пронзительно и резко.

Персивант и Лорел расположились в зале. Коббет покинул их и снова оказался на улице, залитой серебристо-голубым лунным сиянием.

Он направился к кладбищу. Деревья, которые днем манили приятной прохладой, теперь отбрасывали неясные тени. Когда Ли подходил к могиле в центре погоста, ветви над его головой, казалось, опускались ниже, склонялись, словно распростертые крылья.

Зарешеченная дверь, раньше запертая на огромный замок, была распахнута настежь. Коббет всмотрелся в царивший внутри мрак и спустя мгновение шагнул через порог на вымощенный плитами пол.

Ему пришлось идти на ощупь, касаясь одной рукой шершавой стены, пока наконец он не натолкнулся на огромный каменный саркофаг в глубине, тоже раскрытый: откинутая крышка прислонена к стене.

Внутри, конечно, было совершенно темно. Ли щелкнул зажигалкой. Язычок пламени осветил высеченный из цельного камня саркофаг длиной почти в десять футов. Точно подогнанные стенки из серого мрамора скрывали гроб: роскошное темное дерево, серебряная отделка и снова – открытая крышка.

Низко склонившись к испещренной пятнами шелковой обивке, Коббет уловил резкий душный запах, похожий на аромат сухих трав. Он погасил зажигалку и нахмурился в темноте, затем на ощупь пробрался обратно к двери, вышел наружу и направился назад к театру.

– Мистер Коббет, – послышался прекрасный голос Гонды.

Актриса стояла на краю кладбища, около поникшей ивы. Она была почти одного с ним роста, ее глаза сияли в лунном свете.

– Вы пришли, чтобы узнать правду о моей матери, – почти виновато сказала Честель.

– Я был обязан попытаться, – отозвался Ли. – С того самого момента, как увидел известное вам лицо в окне одного нью-йоркского отеля.

Красавица отодвинулась от него.

– Вы знаете, что она…

– Вампир, – закончил за нее Коббет. – Да, я знаю.

– Умоляю вас, помогите, будьте милосердны! – воскликнула Гонда, однако в ее голосе не было мольбы. – Я поняла это уже много лет назад. Именно поэтому и живу здесь, в маленьком Деслоу. Я хочу найти какой-нибудь способ подарить ей покой. Ночь за ночью размышляю, как это сделать.