Чтение онлайн

Сквозь верхние окна струился свет, падая на каменный алтарь. Весь остальной храм казался темным, потому что горело только по одной лампе из каждых четырех. Брата Арни нигде не было видно. Скорее всего после ночных ритуалов он отправился спать. Интересно, подумала капитан, были ли здесь верующие, чтобы направлять их молитвенное бдение, или бедняге снова пришлось молиться одному?

Приблизившись к алтарю, Драккен с уважением поклонилась и обошла его стороной. Слева от него была ниша. Капитан остановилась перед стеной с картой. Здесь искусная мозаика подробнейшим образом изображала королевство. Провинции, города, реки, дороги — все было выполнено с удивительной точностью.

Один элемент мозаики был особым, потому что он выступал из карты, светясь рубиновым цветом. Пальцы капитана замерли возле Камня Души, хотя она прекрасно знала, что прикасаться к нему не следует. Он находился в юго-западном углу карты, поэтому Драккен опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть его. Эта часть была не так хорошо размечена, как центральные провинции, но можно было понять, что светящаяся точка находится на пути из Килбарана в Альварен.

На мгновение показалось, будто рубиновый свет померк. Капитан застыла в ужасе и моргнула. Открыв глаза, она заметила, что камень сияет вполне ровно и ясно. Драккенвздохнула с облегчением. Видимо, глаза сыграли с ней такую шутку. От недосыпа еще и не такое бывает, даже с капитаном стражи.

Девлин в полном порядке и продвигается вперед. Через несколько дней он доберется до Альварена. А потом, если Боги будут милосердны, отыщет меч и отправится обратно в Кингсхольм.

При удаче он успеет вернуться до весеннего равноденствия и займет законное место в Королевском Совете на первом официальном заседании. Конечно, о политике не забывали и зимой. Напротив, на сей раз куда больше, чем обычно, придворных и знати решили перезимовать в столице и не вернулись в свои земли. А пока не начнутся заседания, ничто им не помешает собираться маленькими группками и строить планы.

Ветер явно менялся. Заключались союзы, и даже капитан видела, что сторонников Девлина теснят. Жителей приграничных областей, таких как лорд Рикард и леди Вендела, все реже и реже приглашали на званые вечера. В ответ сторонники реформ устраивали собственные приемы, и если находили недостаточно благородных гостей, то предлагали богатым купцам занять пустующие места за столами. Эта тактика вызывала ярость у наиболее консервативных придворных, которые считали, что нечего купцам вмешиваться в политику королевства.

Да и за самой Драккен пристально следили с того дня, как она выступила перед королем, требуя права искать того, кто отправил убийц по следу Девлина. До сих пор частное расследование не дало даже намека на то, кем были четыре мечника, что сильно расстраивало капитана. Публичное расследование позволило бы ей опираться на авторитет стражи и могло привести к успеху.

Но приходилось осторожничать. Должность капитана стражи подразумевала нейтралитет во всех дворцовых интригах. Она могла просить короля назначить дополнительных стражей или выделить им новое защитное снаряжение, однако не имела права явно поддерживать одну группу придворных и противостоять другой. Если, конечно, желала остаться в своей должности.

Шесть месяцев назад трудно было усомниться в непоколебимости ее позиции. Это была собственная заслуга Драккен — за долгие годы верной службы королю она доказала, что на нее можно положиться. А вот потом капитан поддержала Девлина в его вызове герцогу Джерарду…

Поступок был правильный. Герцога изобличили как предателя, угрожавшего ее родине и королю, которого она поклялась защищать. Король Олафур наградил Избранного за службу, назначив его королевским советником и генералом армии. Тогда положение капитана казалось незыблемым, ведь ее поддерживал и Девлин.

Теперь же имя Избранного имело мало влияния. Даже те, кто с одобрением относился к его политике, разочаровались, когда он уехал из Кингсхольма в поисках утраченного меча. Если Девлин вернется скоро и с победой, все это простится. А если нет…

— Я надеялся отыскать вас здесь, — прервал размышления капитана голос лорда Рикарда.

Драккен поднялась на ноги и обернулась. Из-под мехового плаща виднелись шелковые одеяния; это означало, что тан Мирки пришел сюда сразу после ночных празднований.

Видеться при людях для них стало небезопасно. Лорд Рикард вызывал слишком прямые ассоциации с политикой Девлина. В случае созыва Королевского Совета именно Рикард должен был занять пустующее место Избранного.

Капитан не могла поговорить с ним напрямую, но в разговоре с Сольвейг из Эскера обронила, что на рассвете всегда приходит в королевскую часовню. Делала это Драккен не из набожности, а чтобы наблюдать за путешествием Девлина.

Она понимала, что это глупо. Хотя благодаря Камню Души можно узнать об опасностях, грозящих Девлину, из столицы помочь ему ничем нельзя. В любом случае они доберутся до него слишком поздно. И все же было спокойнее наблюдать за тем, как он равномерно движется вперед, и знать, что с Избранным все в порядке.

Кроме того, визиты в королевскую часовню имели еще одну цель. Брат Арни был не из болтливых, а другие редко заходили сюда. Особенно на рассвете — большинство придворных в это время спят. Отличное место для случайных на первый взгляд встреч.

— Он нашел меч? — спросил лорд Рикард.

— Нет, судя по тому, как он продвигается в глубь Дункейра, к Альварену.

— Я надеялся, что к этому времени…

— Время еще есть. До весеннего Совета три месяца. Он успеет вернуться.

Рикард вгляделся в карту.

— Я и не думал, что Дункейр такой большой. Как он надеется отыскать один-единственный меч в столь диких землях?

— Избранный — находчивый человек. Он умудрялся побеждать и в более сложных ситуациях. Вам остается делать то, что в ваших силах, и верить в успех.

— Разумеется, — сказал лорд Рикард, но на лице читались сомнения.

Капитан не могла упрекнуть его в малодушии. Девлин не открыл Рикарду полной правды о поисках меча. Он верил ему, однако молодой тан был слишком горяч и в запале мог разболтать любую тайну. Поэтому вместе с остальными друзьями и сторонниками Избранного лорд Рикард уповал исключительно на свою веру в него. И в его предназначение.