Червь
Шрифт:
В: Толст он или худощав? Какого роста?
О: Всё в меру, сэр, — и рост, и дородство. Мужчина осанистый.
В: В каких летах?
О: Да чтобы не соврать, лет под пятьдесят. Может, чуть больше.
В: Имеете ли сообщить ещё что-нибудь, касающееся до предмета моего расследования?
О: Сейчас мне, похоже, добавить нечего. Из главного-то я ничего не упустил, уж будьте покойны.
В: Хорошо, мистер Пуддикумб, благодарю вас. И потрудитесь, как я предупреждал, сохранить цель моего приезда в тайне.
О: Я вам, сэр, клятву давал. А слово моё кремень, не извольте беспокоиться. Для меня король и истинная церковь — не пустой звук. Я же не еретик какой, не отступник. Кого угодно спросите.
Jurat tricesimo uno die Jul. anno Domini 1736 coram me [18] .
18
Приносит присягу 31 июля года от Рождества Христова 1736 в моём присутствии (лат.)
Генри Аскью.
Допрос и показания
ДОРКАС ХЕЛЛЬЕР,
данные под присягою июля 31 числа, в десятый год правления Государя нашего Георга Второго, милостью Божией короля Великой Британии, Англии и прочая.
Мне семнадцать лет от роду, я уроженка этих мест, девица. Я состою в услужении у мистера и мистрис Пуддикумб.
В: Хозяин растолковал вам, для чего я вас призываю?
О: Так, сэр.
В: И предупредил, что вы свидетельствуете под присягой, как в суде?
О: Так, сэр.
В: А посему вы должны мне ответствовать по чистой совести, ибо тот человек будет записывать каждое ваше слово.
О: Как перед Богом, сэр.
В: Хорошо. Взгляните ещё раз на это изображение. Тот ли это джентльмен, которому вы прислуживали в этом самом покое в последний день апреля?
О: Так, сэр. Как будто он.
В: Точно ли? Если у тебя есть хотя бы самомалейшее сомнение, девушка, говори прямо. Никакой беды тебе от этого не будет.
О: Точно он, сэр.
В: Хорошо. Вы ли подавали джентльменам ужин?
О: Я, сэр. И ужин и всё прочее.
В: Разве у вас не в обычае, что проезжающим джентльменам услужают их собственные люди?
О: Это уж как будет их воля, сэр. А джентльмены к нам жалуют редко.
В: Никаких распоряжений о том, кто должен им служить, они не отдавали?
О: Нет, сэр.
В: Они беседовали между собой, когда вы накрывали на стол?
О: Нет, сэр. Мы не слыхали.
В: Вы присутствовали при их ужине?
О: Я хотела остаться, но они немедля меня отослали.
В: Значит, за столом они обходились без прислуги?
О: Так, сэр.
В: Не приметили вы чего-либо необычного в их поступках?
О: Что мы должны были приметить?
В: Вопросы делаю я. Вспомните. Не выказывали они волнения, не хотелось ли им поскорее остаться в комнате одним?
О: Ничего необычного, сэр. Просто они утомились после долгой дороги. А накануне худо пообедали. Это их слова.
В: И теперь желали отужинать без лишней канители?
О: Так, сэр.
В: Какие кушанья они спросили?
О: Жаркое с яичницей и похлёбку гороховую с луком, и ещё салат, а под конец молочный пудинг.
В: Сытно они поели?
О: Да, сэр. Изрядно.
В: Чувствовалось ли между ними согласие? Не дулись ли они друг на друга как после ссоры?
О: Нет, сэр.
В: Кто из них отдавал вам приказы?
О: Который постарше, сэр.
В: А потом вы носили ему и мистеру Бекфорду чай? (Non comprendit [19] ). Чай, милая. Китайская травка.
О: Так, сэр. В нижнюю комнату.
В: Что из их беседы вы расслышали?
О: Мистер Бекфорд, помню, рассказывал про себя.
19
Не понимает (лат.)
В: Что же именно?
О: Про своих родных, сэр. Что он родом из Уилтшира. Про сестрицу свою сказывал — что она недавно в Солсбери сыграла свадьбу.
В: И больше ничего?
О: Нет, сэр.
В: Случалось вам прежде усматривать, чтобы мистер Бекфорд таким же порядком заводил беседы с проезжающими?
О: Как же, сэр. Его дом стоит тут же на площади — вон, сэр, извольте только голову повернуть. Ему из окна всё видно.