Черта
Шрифт:
– Юрочка, миленький, остановись… молю.
– Сука, сдохни! – еще один удар… хруст костей… хрящей и новые потоки крови.
– ЮРКА!
– Филатов, МАТЬ ТВОЮ!
Подскочил вдруг к нам какой-то мужчина. Оттянул, оттянул больного, задурманенного Юрку.
– ПУСТИ, пусти… СУКА! НЕ ЖИТЬ ЕМУ!
– Ты рехнулся?!
– Юра… - только и могу пищать, нервно, испуганно скрутившись в калачик.
– Жмайлов, девушку забери.
– НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! – вдруг дернулся, вырвался…. Кинулся ко мне Филатов… и при всех обнял. Прижал к себе. – Ты, ты как?
– Забери меня отсюда. Юр… Забери.
Реву, реву от шока и боли… Вою.
***
(Юра)
– Раны обработали. Швы наложили. Укололи успокаивающее, оно ее и в сон утянет. Девушка, подруга ее, Клинко Валерия, осталась с ней на ночь. Пусть один день в госпитале полежит – а там отпустим.
– Спасибо.
***
(Лера)
– Юрий Дмитриевич? Вы?
– Тссс… - тихо прошипел, притиснув палец к своим губам.
– А если, кто увидит?
– Я до рассвета уйду. Спи, - нервно рявкнул (в пределах шепота).
Еще шаг – и вдруг улегся на кровать рядом со Светланой. Проворное движение - нырнул под одеяло. Обнял, жадно обнял девушку, и замер.
***
(Света)
– Юра? – сквозь сон, муть… и отдаленное сознание прошептала.
– Да, я.
Спи, мой котик. Спи.
Теперь всё хорошо… Спи.
Прижал, прижал меня к своей груди, уткнулся носом в волосы… и покорно замер.
– Я люблю тебя, Света. Больше жизни люблю…
Глава Тридцать Первая
***
(Света)
Проснулась я от навязчивого, раздражающего перешептывания за дверью.
Голова, будто кто ваты напихал…. Мозг сжался до маленьких размеров – а все остальное заполнило желе. Казалось, что кто-то вчера мне пытался расколоть на две части череп. Опухла половина лица. Болят губы, бровь… нос. Да что лицо, голова? Всё тело… будто кто пытался разорвать – кости крутит, раны ноют.
Черт! Черт! Черт!
Стоп.
Где я?
Это не казармы…
(только теперь доходит… эхом… происходящее).
– Лера?
– О, Свет, ты уже проснулась? – сквозь зевок прошептала Клинко.
– Где мы?
– В больнице.
… замерла, замерла я – вдруг ужас и удивление застыло в ответ на лице Валерии.
– Ты что… ничего не помнишь?
Криво улыбнулась я.
– Если бы… просто, как в больницу попала – не помню.
– Юра привез.
– Юра? Так, стоп…
Лера…
– Да?
– А он был…. Был здесь… ночью?
Застыла. Застыла, перебирая предположения. Несмело оглянулась по сторонам…
Робкий кивок – и замерла.
Невольно рассмеялась, рассмеялась я от счастья. Вновь уложила голову на подушку – и замерла… покорно замерла.
… значит, его слова? Слова, что любит – не привиделись?
Или …
Рыкнула дверь.
– Я слышала разговоры. Проснулись, значит уже?
Нехотя приподняла голову и уставилась на врача.
– Да.
– Вот и отлично. Валерия… ты, наверно, можешь уже собираться… да к своей группе идти, на учебу. А … Светлана. Мы еще раз тебя осмотрим,… и нужно будет, чтобы потом к нашему психологу зашла, Елене Никитичне.
Хорошо?
– А есть выбор?
– Нет, - добродушно улыбнулась женщина в ответ.
– Увы, нет.
– Тогда «хорошо».
***
– Как ты себя чувствуешь?
– Уже лучше…
– Хочешь поговорить? … рассказать что?
– Да не очень, как-то.
– Тогда спросить, может?
(пауза;
глубокий вдох)
– Он жив?
– Жив.
(замерла, изучая мою реакцию)
Ты рада?
– Да.
– Почему?
– А почему бы нет?
– А месть? Разве ты бы не хотела,… чтобы он заплатил по счетам?
– Смерть – это не наказание. Это быстрее – скорое списание с лав игроков, да и только. Забудет всё – и свободен.
А вот жизнь, жизнь его накажет. Еще как накажет.
– То есть, ты его всё же ненавидишь?
– А вы как думаете?
(молчит)
Или… для того, чтобы меня вернули в строй,… я должна была вам тут рассказать, как я его прощаю?
Или, что сама виновата?
– Ну, почему же. Ты правильно всё делаешь. Я здесь за тем, чтобы тебя выслушать… правдивую тебя. А не предписанные ответы.
(молчим; неловкая пауза)
– Вы, наверное, хотите знать, буду ли я ему хоть как-то мстить, или кого другого на это настраивать?
(молчит, выжидая)
Нет.
Раз нельзя сделать так, чтобы этого… никогда не случалось. Вернуть всё назад… и обойти стороной.
То хочу просто забыть. Забыть – и всё. Вычеркнуть из памяти.
– А как ты относишься к тому, что твой тренер, Филатов Юрий Дмитриевич, едва не убил его?
(дернулась, предательски дернулась я от гадких воспоминаний – картинки, ужасные картинки, поплыли перед глазами)
– Мне было жутко и страшно.
Но всё же обошлось?
– Вообще-то, Демьян сейчас в реанимации лежит. Тяжелое состояние. Кома.
Так что, еще не известно, обошлось или нет.
(нервно проглатываю ком, а руки дрожат)
– Ну, он же не умрет?
– Не знаю. Никто не знает.
– А как Филатов?
(замерла)
– Прости, давай эту тему не будем затрагивать, его дело еще на рассмотрении.
– ДЕЛО??
– Конечно. Попытка убийства.
– НО ОН МЕНЯ ЗАЩИЩАЛ! – от гнева, возмущения и ужаса подскочила я с кресла.