Черт
Шрифт:
Алка села, потушила свет на кухне и сосредоточилась на будущем
/Ясама,/ потому что будущее /Ясама/ было будущим /Ятоже./
//
Нет, на остров Свете не разбогатеть. На заброшенный дом с парком – это да. Вот Света в штанах, с газонокосилкой, гамак между деревьями и беседка с кудрявой виноградной лозой. Алла разглядела дом внимательно, запомнила круг фонтана, женские ноги от обвалившейся статуи и деревья. Туи, клены, каштаны… Какой-то мужчина, смутно знакомый. Что это, Крым, Кавказ? Кусок моря, пляж из крупной гальки.
На Алкином лбу от усилий выступил пот.
Она включила свет и нарисовала то, что запомнила. Наутро зашла в агентство по продаже недвижимости. Девушка-агент, рассмотрев рисунок, елейно улыбнулась.
– Отличный выбор. Крым, восемь километров от Симеиза, вилла
“Анастасия”. Мы называем ее “Ноги”. Совхоз продает. Созваниваться?
– Пока не надо. Там ведь и водопровода нет?
– Проведете. Цена-то лирическая.
Все равно вилла Светина, подумала Алка. Рано или поздно. Но подруге она ничего не сказала, и видеться они стали реже, потому что Света, решившись на остров, работала до изнеможения.
Летом, думала Раевская, все должно решиться летом.
В июне Света купила белый сарафан и поехала на остров. Ее удивило, что на катере их было десять, слишком много для того Станко, о котором рассказывала Алла. Но, впрочем, Алка в последнее время несла ахинею.
Станко подал Свете руку и вежливо улыбнулся. До самого вечера ничего не происходило, и Света просто лежала на камне под пинией и слушала шепчущее море. Послеполуденное солнце палило все жарче, расплавляя внутренности. Запах пиний вперемешку с запахом соленого моря пьянил до дурноты. Она ждала его, но он не пришел.
Вечером, после ужина в компании, Света постучала в его дверь. Он встал из-за стола и кивнул, приглашая войти. За спиной на белой стене висели ключи. Много разных ключей на отдельных гвоздях. Света отыскала свой, размером с половину ногтя.
– Откуда у тебя этот ключ?
– Подарили.
– А кто подарил?
– Не помню.
Он не лжет, подумала она. Просто не хочет вспоминать.
– Приходи ко мне, если хочешь, – предложила Света.
– Я женат, – был ответ.
– Раньше тебе это не мешало.
Он как будто смутился.
– Это было давно, даже жена забыла.
– Твою жену зовут Зара?
– Откуда ты знаешь? – удивился он.
– Как ту розу. – Она пожала плечами.
Света поднялась и хотела выйти. Но он ее остановил.
– Ты ведь русская? – уточнил он. – Они сумасшедшие. В прошлом году здесь была девушка, она все время требовала цветов. Я отыскал для нее розу…
– Хочешь сказать, что Аллу ты запомнил, а меня нет?
– Тебя не знаю, – отрекся он.
Света ему не поверила.
– Просто жена надавала тебе по башке за то, что ты срезал розу с ее именем. Поэтому ты меня морочишь. Не трудись, все понятно.
Станко нахмурился.
– Пойдем в оранжерею, – позвала она.
– Тут нет оранжереи.
– А там?
– Там склад.
– Пойдем. – Света решительно двинулась, он пошел за ней. Но на берегу силы оставили, она остановилась, посмотрела на ослепительную луну и махнула рукой. Делать было нечего, и поступки на острове неуместны, здесь другие правила. Волшебные двери, однажды пропустившие к счастью, захлопнулись насовсем.
Две недели она купалась, вечерами ездила с компанией немцев на соседний остров по ресторанам и магазинам, танцевала, пила белое вино в баре “Пантакабана”, переглядывалась с барменом, похожим на
Фредди Меркьюри, и тщательно избегала Станко. Ночами плакала в подушку от соленого разочарования, но об этом никто не знал. Станко грустил, оттого что никому не нужна его отменная рыба на гриле и некому выбивать чеки за ужин.
В оранжерею Света пробралась, когда он был на рыбалке. В углу, среди хлама и мусора, в небольшой воронке прятался иссохший черный корешок. Вот и все, что осталось, подумала она. Столько было счастья и целый год ожидания, а словно ничего не было. Просто сон.
Бесполезно пытаться превращать сны в реальность, они все равно вернутся туда, откуда пришли.
В последний день перед отъездом она попросила Станко приготовить ужин, и он обрадовался. Они ели отменную форель, запивали вином и молчали. Чек он ей почему-то не выбил.
– Я знаю, ты ходила на склад, – сказал Станко.
– Забудь, – посоветовала она. – Лучше скажи, ты был когда-нибудь совсем счастлив с женщиной? Однажды я жила две недели на острове, и это было абсолютное счастье. Сейчас я думаю, что это был сон.
– Что было потом? – спросил он.
– Я обещала вернуться через год…
– Слишком долго. Через год возвращаться некуда.
– Так и оказалось. Это был сон.
– Почему сон? Раз ты это чувствовала, значит, это правда.
Света подвинулась и положила руку на его плечо.
– Хочешь, пойдем к тебе? – нерешительно спросил он.
– Поздно.
Она подумала, что ее желание хранить, беречь и продлевать жизнь всему, что бы то ни было, на этот раз столкнулось с коварным противником. Счастье, или чувство, как ни назови, все равно растворится или улетит, такова его воздушная природа. Раскроешь ладонь – а там пусто.
Наутро Станко отвез ее на катере в город. Поймал такси, проводил до аэропорта и помахал рукой. Она была совершенно спокойна и почти безмятежна, хотя бы оттого, что все ее прежние представления о жизни оказались верными. То, что она успела поймать в прошлый раз, она поймала. Повторы невозможны, и что теперь делать с деньгами, которые она как сумасшедшая зарабатывала целый год…
Вернувшись, она заехала к Алке и поразилась прозрачной бледности
Маруси. Та светилась ребрами, точно русская борзая, да и у Раевской вид был не краше.