Чтение онлайн

Энергичная дама была явно удовлетворена. Несмотря ни на что, она всё-таки проехала бесплатно. Мимоходом она обратилась к мужчине с фиалками:

— Продаёте?

— Можно и продать, почему бы нет…

— Почём?

— По три.

Дама взяла букетик и протянула пять крон.

— Сдачи не надо, — бросила она небрежно и мгновенье спустя затерялась в толпе.

Перевод В. Петровой.

Не успел он явиться на работу, как сразу же возбудил всеобщее любопытство и подозрение. Он повесил шляпу на пятый крючок с краю, хотя обычно пользовался третьим, а пятый, как всем было хорошо известно, с незапамятных времён принадлежал Гомоле. На деловой вопрос о причине бледности он с отсутствующим видом ответил, что данная проблема будет рассмотрена на заседании отдела или пойдёт обычным официальным путём. На десятиминутке он сидел, уставившись в одну точку мечтательно-жалобно-укоризненным взглядом, и к вопросу «о решительном усилении пропаганды устранения сверхнормативного снабжения» отнёсся безразлично. Когда десятиминутка, наконец, кончилась, он поднялся, прошёл к своему письменному столу, задумчиво открыл дверцу и снова закрыл. Потом он долго сидел неподвижно, глядя под правый локоть куда-то на пол, а когда очнулся, то глубоко вздохнул, поморгал отяжелевшими веками за вспотевшими стёклами очков и рассеянно приступил к работе.

Вся бухгалтерия обратила на него внимание, Сослуживцы высоко поднимали брови и многозначительно поджимали губы.

Можно было подумать, что от юноши исходят какие-то бесшумные волны: все задвигались, потом притихли; потом снова начали ёрзать, волноваться и гадать, преисполненные любопытства.

Около десяти часов сведения об этом событии дошли до начальства. Над столом заведующего висел обрамлённый орнаментом плакат: «Правильная работа с кадрами — залог прочности учреждения».

Когда заведующему стало известно, о ком идёт речь, он заявил тоном человека, знающего своих сослуживцев, как собственный карман:

— Невозможно. Во-первых, это серьёзный юноша и дельный работник. Во-вторых, человек является живым организмом и живёт не на луне. Следует разобраться в его настроениях. В-третьих, к чему столько слов, пришлите его ко мне, я сам загляну в его душу.

Через минуту юноша предстал перед заведующим слегка взлохмаченный, красный, в сбившемся на сторону галстуке и не зная, куда девать свои длинные руки.

Сначала молодой человек ожидал, что сейчас получит строгий приказ, касающийся чего-то такого, для потребности чего ещё следует что-то оперативно внедрить, и был крайне удивлён, когда выяснилось, что речь идёт о нём самом.

— Так как же, дорогой товарищ? — бодро, но участливо спросил заведующий, хотя печальный вид юноши не предвещал ничего хорошего. — Вы нездоровы, вас обидели или у вас имеются какие-либо конкретные претензии?

Юноша благодарно взглянул на начальство и покачал головой. Потом он достал большой носовой платок и пробубнил, натужно сморкаясь, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Нет, я ничего… Просто так… Правда…

— Значит, всё в порядке, — быстро сказал заведующий. Он любил, когда у сотрудников всё было «ничего». — Я считаю, что наша бухгалтерия должна быть, как цветник. Солнышко, свежий ветерок, цветы и ясные, довольные лица. Не так ли, дорогой товарищ?

Это пёстрое и душистое сравнение, очевидно, вызвало у юноши какие-то воспоминания, ибо он вдруг горестно вздохнул и устремил вдаль мечтательный взор.

— Ну-ну-ну! — обеспокоенно воскликнул заведующий отделом. — Что такое, что такое? Надеюсь, вы не грустите?

Юноша медленно поднял плечи и снова опустил их.

— Простите, товарищ заведующий, мне грустно.

Прошла минута.

— М-м, — недовольно промычал заведующий и посмотрел на дверь, словно надеясь, что кто-нибудь войдёт и скажет что-нибудь более умное. — Грустно!.. Так. Грустно. Грустно — скажите, пожалуйста, а что вы, собственно, хотите этим сказать?

— Ничего, — ответил юноша так, словно его в чём-то справедливо обвиняли.

Заведующий встал.

— Грустно, — заявил он задумчиво и многозначительно, но в то же время достаточно полемично. — Почему же вам грустно? Не хватает чего-нибудь, или вы переживаете идейные разногласия? Умер у вас кто-нибудь? Болит что-нибудь? Почему же грустно? Почему же, товарищ дорогой, почему?

Молодой человек всё это время отрицательно покачивал головой, потом вдруг перестал и снова пожал своими далеко не атлетическими плечами.

— Да так, — сказал он, виновато глядя на заведующего. — Грустно мне.

Заведующий отошёл к окну, и забарабанил по стеклу пальцами… Он долго размышлял и, наконец, изрёк:

— Тэк-с…

Он частенько вызывал подчинённых в свой кабинет: хвалил за хорошую работу, распекал за лень, поучительно рассуждал о государственной дисциплине, понимающе улыбался или бодро похлопывал по плечу, метал молнии, обдавал холодом, сухо просил удалиться. К нему являлись по всевозможным вопросам, и сам он вызывал к себе — по всяким поводам; но никто ещё не приходил к нему с жалобой на грусть.

Заведующий отпустил юношу, сердито прочитал, что «правильная работа с кадрами — залог прочности учреждения», прошёлся взад-вперёд по кабинету и взялся за телефон.

— Алло, отдел кадров? Честь праце, взгляните-ка там — меня интересует один товарищ… Нет. ничего не натворил, работает у меня в бухгалтерии, хороший работник… да нет, наоборот… какой-то такой… грустный.

— Невозможно! — воскликнул служащий отдела кадров, когда узнал, о ком идёт речь. — Он — и вдруг грустит? Ведь это прекрасный работник! Сознательный, квалифицированный, холостой, участвовал в восстании и брат у него председатель Национального комитета в Гнуштинском районе. Сейчас взгляну…

Сотрудник отдела кадров отложил трубку и тщательно исследовал анкеты, биографий и характеристики. Но в них не было и следов причины для грусти. Наоборот, тут были все поводы для созидательного оптимизма, трудового энтузиазма и юношеского задора. Несомненно это был заслуживающий внимания, необычайный, даже поразительный случай.

Сотрудник отдела кадров задумался. Перед ним были два пути: либо зайти к указанному товарищу и поговорить с ним по душам, либо подобрать соответствующий материал. Он выбрал второй путь, ибо материал — соответствующий и всякий иной — всегда был близок его сердцу..

Сотрудник отдела кадров поднял телефонную трубку.

— Иванич? Товарищ Иванич, ты у нас сейчас секретарь Союза молодёжи? Послушай-ка, ты что же это не уделяешь должного внимания сотрудникам? А ведь у тебя хоть отбавляй людей с ущербной моралью, срывающих трудовой подъём, возрождающих атмосферу времён загнивающего капитализма, Производительность, труда соответственно падает, пьянство и прогулы соответственно растут, оглянуться не успеешь, как наступит полный упадок и разложение. А ты, вместо того чтобы поднимать людей активной агитацией, пассивно присматриваешься к тому, как их засасывает болото сентиментальности и идеализма. Учти это самокритично и сделай выводы применительно к данному конкретному случаю!