Чтение онлайн

От этого пророчества на кухне как-то попрохладнело. Можно даже сказать, подуло зловещим ледяным ветерком. Все примолкли. С Марджори слетела маска сиропной любезности; в помрачневших, жестких линиях лица угадывался страх. Чинный ряд котов вдоль стойки бара казался резным каменным бордюром с египетской пирамиды.

Тишину прервал настойчивый скрежет из-за двери. Элли подскочила.

– Это, наверное, Роджер! Да они все проголодались. Пора кормить.

– Роджер Макграт? – удивилась Марджори. – Бо-оже, ты об этой жуткой крысе! Элли, душечка, не открывай дверь! Я ужас как боюсь эту гадость!

– Что же ты так сплоховала, Мардж! – расплылся в ухмылке Тед. – Подождала бы, пока впустят Роджера, и кинулась в чьи-нибудь сильные мужские объятия! Вот это, я понимаю, истинное искусство!

Марджори ответила злобным взглядом. Даже истекая желчью, она была никудышным соперником Теду, когда тот пускал в ход тяжелую артиллерию.

– Я воспользуюсь этим выходом. – Марджори тоже поднялась. – Пора бежать к ребятишкам. Они ждут не дождутся, когда мамочка накормит их ужином.

– Ну, думаю, твой повар, нянюшка, дворецкий и горничная как-нибудь общими усилиями справились бы и без тебя, – заметил Тед и подмигнул Элли.

Той вспомнилась особенно слащавая телевизионная проповедь Марджори Мелоди о материнских радостях: «Ах-ах, какое счастье для женщины воспитывать милых детишек, собственными руками готовить им кашку, стирать их штанишки, купать, петь им песенки на ночь...»

Но при всей своей антипатии Элли не могла не отдать должное выдержке Марджори. Она стойко вытерпела и язвительные шпильки Теда, и нашествие животных, которых явно не выносила, несмотря на многочисленные проповеди о любви к братьям нашим меньшим. И не просто вытерпела, а сохранила невозмутимый вид, ни разу не изменив привычной позе с горделиво вскинутой головой – самая выгодная поза для обладателя двух подбородков. Да что там, Марджори даже головы ни разу не повернула, умудряясь демонстрировать собеседникам «анфас три четверти», знакомый всем ее почитателям по фотографии в газетной колонке.

– "Зло", – говорит мисс Мэри. – Зло... – задумчиво повторила Марджори. – Да-да... Я его тоже чувствую. Эллен, душечка, помни, ты можешь всегда на меня рассчитывать. Звони в любое время. Я приложу все силы, и с Божьей помощью, надеюсь, мы защитим тебя от сил Зла!

Она вскинула руку в театральной имитации благословения и скромно потупилась. То ли это вышло случайно, то ли так и было задумано, но в этот момент солнечный луч заплясал у нее в волосах и вокруг головы возник золотой нимб. Элли хотела было позлорадствовать, обнаружив темные корни волос, но ее ждало разочарование. Не иначе как мисс проповедница накануне побывала в парикмахерской.

Исчезла Марджори вовремя, как хороший актер со сцены, не дав Теду шанса испортить представление очередной ехидной шпилькой.

После ее ухода Тед закружил по кухне, то и дело макая пальцы в мартини и с торжественным видом окропляя каждый угол алкоголем.

– Священная дезинфекция, – объяснил он. – Нет, какова штучка, а? Ненавижу... ненавижу своих друзей – присутствующие и их родня исключаются, – но Марджори Мелоди переплюнула всех. Хотите послушать кое-что любопытное о ее бабушке?

Элли открыла дверь Роджеру, который демонстративно уселся на пороге и принялся наводить глянец на мордочку в наглой уверенности, что Элли будет придерживать дверь, как вымуштрованная прислуга.

– Ну-ка, хитрец, двигай вперед! – приказала Элли. – Так что там о бабушке Марджори? Что она из себя представляла, Тед?

– О-о... – задумчиво протянул тот. – Колоритная особа... Тоже писала проповеди. Сначала это были просто рукописные трактаты – их раздавали бедным. А потом брошюрки в кожаных переплетах. У меня даже есть один экземпляр. Когда паршиво на душе, я перечитываю эти великие творения – и хандры как не бывало. Ухохатываюсь до колик в животе.

Элли и Дональд в четыре руки занялись приготовлениями к вечерней кормежке. Возня за дверью подсказывала, что собаки явились к ужину. Распорядок дня животные знали не хуже людей.

– В жизни не участвовал в таком позорном спектакле, – заявил Дональд, орудуя консервным ножом. – Вы явили себя не с лучшей стороны. Все трое. Стыд и срам!

Пока он доставал следующую банку, Элли украдкой взглянула на его руки – длинные, ловкие, но болезненно худые, с выпирающими на запястьях косточками. Слова Марджори до сих пор звучали у нее в ушах. Понятное дело, Элли кипела от злости на Дональда!

– Может, и стыд, только на твою голову. Надо же – забыть о встрече с нашей душечкой Марджори! – пропела она. – Мои никчемные проблемы не стоят того, чтобы из-за них страдала твоя личная жизнь.

Дональд изумленно вытаращился на нее.

– Что я слышу? Уж не ревность ли бьет в колокола?

– Еще чего! Размечтался!

– Ах, дети, дети... – встрял Тед. – Не хватало вам только поссориться из-за Марджори! Попридержу-ка лучше язык насчет ее бабули. Таких пакостных историй свет не слыхивал. Но можете себе представить – эта дамочка подпевала старику Локвуду во всех его благотворительных начинаниях. Вот уж были два сапога пара – ханжа-интриганка и лицемерный святоша. Не удивлюсь, если они втихаря заправляли домом терпимости или какой-нибудь подобной мерзостью.

– Налей себе еще, Тед, – предложила Элли и спихнула со стола кота, пытавшегося сунуть нос в рыбные консервы.

– Нет, спасибо. Я уже убегаю. Ты остаешься на ночь, Дон?

–Да.

– Отлично. Может, и я прошвырнусь среди ночи. Услышите лай – не волнуйтесь.

– Я пока не решил, оставлять собак во дворе или нет, – сказал Дональд, взяв в каждую руку по миске с собачьим кормом.

Тед поспешил открыть для него дверь. Разноголосый собачий хор затопил кухню.

– Ну все, исчезаю! – Тед на прощание кивнул Дональду, вернувшемуся за второй порцией. – Понадоблюсь – сразу звоните!

– Спасибо, – рассеянно обронила Элли, поглощенная раздачей корма котам.

Она сосредоточенно выстраивала на полу тринадцать мисок – по числу котов. Без толкотни, воя и даже кое-каких грубостей эта процедура никогда не обходилась. Роджер, восседая посреди кухонного стола, без умолку верещал, пока Элли наконец не наполнила его личное фарфоровое блюдечко.

– Ф-фи! – скривился Дональд. – Развели антисанитарию!

– Ты еще таких чистоплотных людей поищи, как крысы! – парировала Элли. – Куда это ты намылился?