Шрифт:
Дубровина Анна
Черный
– Что я выпендриваюсь? Мне же нравится черный цвет! Мы нравимся друг другу! Сказал человек.- Люблю я не тот цвет величия, что украшает мое бледное тело и оттеняет мои мутные глаза, слишком бледные и мутные, чтобы быть, а другие оттенки черного. Совсем другие. Да-да, именно оттенки этого единого и такого разного в самом себе цвета.
Человек замолчал. Он не знал, что говорить дальше. Hе знал не потому, что больше не было мыслей, а потому, что поймал себя на том, что впервые признался себе в этом постоянно доказываемом им же самим себе самому явлении.
Он замолчал, но вскоре мысли восстановили свой ход. Он понял, что тянет его к черному.
Hочь. Hочь черна как никто и ничто. Именно ее чернота покорила сердца людей, сердце человека. Темноту ночи человек любит за то, что в ней не виден он сам, не видны его мысли и деяния, в этом мраке он спокоен за себя, он может продолжать тихо заниматься своими делами (только тихо, чтобы не разбудить ночь, не прогнать ее!), а может просто-напросто расслабиться и уснуть.
Человек - эгоист. Он любит себя, свою душу, а душа его черна. Чернее души человека могут быть только его очки, через которые он смотрит на нее, делая вид, что хочет ее понять, разобраться в себе, в своих мыслях. Hет. Он хочет в очередной раз убедиться в ее черноте и в черноте тумана, покрывающего, скрывающего ее от таких же черных очков, прячущих мутные глаза другой чернейшей души. Душно.
Человек называет свое зло черными делами. Почему?
– Он знает, что в черных очках видно только что-то светлое, а окружающие смотрят на него и его поступки именно сквозь черные стекла очков. Он хочет скрыться от глаз соплеменников, тоже людей.
Жажда. Всепоглощающая жажда чистой черноты, но здесь всего лишь темно. ...Черноты!..
– Мне же нравится черный цвет!..
От этих мыслей стало невыносимо душно, тогда человек оделся в черное и пошел в черноту ночи.
Опять он бежал от себя. Опять он окунулся в спасительную темноту, так напоминающую его черные мечты.