Шрифт:
Глава 1
Алексей узнал его сразу, того самого «камазиста», который просил подвезти Катю. Наверное, от неожиданности, от страшной догадки силы оставили его, а бок справа пронзила острая боль. Обида на себя, дикая злость на мелкие человеческие слабости, от которой из глаз брызнули слезы. Глупо, глупо, глупо! Он попытался отмахнуться, но его достал новый удар ножом прямо в грудь. И снова боль, огненная, жгучая, и мысль, что это конец…
Он еще пытался сопротивляться, но руки не слушались, глаза застилала мутная пелена, а сознание уже ускользало. Сколько рассказов было о таком, только не верилось, что с ним самим именно это может случиться. И сейчас не хотелось верить. Он даже не сопротивлялся, а цеплялся за жизнь. Скрюченными холодеющими пальцами, непослушными ногами… убивают его… конец…
Маршрут был отработан, и те, кому следовало получить, получали свое. В результате «Газель» с астраханскими номерами продвигалась по дорогам нескольких областей без проблем. Алексей Лажкин приезжал в Екатеринбург раз двадцать, если не больше. Он вообще перевозкой грузов по стране занимался уже много лет и знал все правила и тонкости этой работы. Одно из них гласило, что останавливаться надо только вблизи постов ГИБДД или дорожных магазинчиков и кафе, возле которых кучкуются дальнобойщики.
Говорят, что раньше, еще в далекие советские времена, когда машин на дорогах было мало и самих дорог было мало, существовало понятие «шоферское братство». Алексею рассказывал об этом сосед, который всю жизнь проработал шофером. По его словам, в дороге на загородной трассе тебе всегда помогут, отдадут чуть ли не последнее, если ты попал в беду. Машина ли сломалась, деньги ли кончились, бензин ли. Не остановиться, если видишь за городом машину с поднятым капотом, было просто признаком непрофессионализма. В те годы никто и не слышал о бандитах, о рэкете, о грабежах на дорогах. Что-то такое в фильмах иногда показывали, но водители всегда относили это к выдумкам режиссеров и их незнанию шоферской жизни.
Так было до войны, после войны. Так было, если верить соседу, в шестидесятые и семидесятые. Рассказывать заслуженному шоферу, что еще совсем недавно творилось на дорогах, причем руками не только бандитов, но и инспекторов ГАИ-ГИБДД, Лешка не рисковал. Боялся, что сосед не поверит и примет все за шоферские байки. А может, не хотел старика расстраивать. Пусть живет воспоминаниями безоблачной молодости.
Сейчас от шоферского братства осталось только братство «дальнобойщиков». Сложилась целая каста, профессиональный клан. Эти люди друг друга понимали, они хорошо знали, что это за труд, поэтому ценили его, уважали и охотно делились между собой советами, моторным маслом и много еще чем. Одно слово — дорога!
Алексей Лажкин надолго машину не покидал. Брезентовый тент на кузове он давно сменил на герметичную будку с навесными замками, но привычка осталась прежней — быстренько забежать в магазин, купить самого необходимого и опять в кабину. Утром и вечером он позволял себе достать газовую конфорку, подключить к ней шланг от укрепленного в кузове баллона и приготовить себе горячий завтрак или ужин, а вот в обед, чтобы не терять время, можно обойтись бутербродами и чаем из термоса, но без горячей пищи все равно никак нельзя, запросто желудок угробишь. Поэтому он и сейчас забежал в придорожный магазинчик, купил хлеба, минералки и кое-чего пожевать.
— Э, слышь, брат! — поднял, привлекая внимание, руку парень, стоявший возле «КамАЗа» с уфимскими номерами, когда Алексей уже подходил к своей «Газели».
Он остановился, привычно покручивая на пальце кольцо с автомобильными ключами. С парнем была девушка, довольно симпатичная, но с грустными заискивающими глазами.
— Ты не в сторону Екатеринбурга? — спросил парень, подходя с девушкой к нему.
— Туда, а что за беда?
Парень был типичным дальнобойщиком — и короткие просторные штаны, в которых не так жарко весь день проводить в кабине, и рубашка нараспашку, чтобы не потело тело, и сандалии-плетенки на ногах. Кто весь день за баранкой, тот знает, как ноги потеют.
— Да знакомую подхватить бы. Она с нами ехала, а тут компрессор полетел. Чего ей с нами торчать на дороге, не подхватишь? У тебя же «Газель», почти легковушка!
Алексей посмотрел на девушку. Двадцать два, может, двадцать четыре. Одета скромненько и не по-дорожному. Юбочка короткая, босоножки на каблучке. Видимо, рассчитывала из дома в кабину, а из кабины сразу в городскую среду. Это понятно. Глаза Алексея невольно задержались на огруглых гладких девичьих коленках, и он, поспешно отведя глаза, согласно кивнул. Ехать уже недалеко, каких-то триста верст, после обеда уже на месте будет. А с девушкой намного веселее в дороге.
— Ой, спасибо вам огромное! — Ее рука так доверчиво легла на сгиб локтя Алексея и мягко чуть сдавила. — Там мама волнуется, она в больнице лежит, а я на каникулы еду.
— Ладно-ладно, — покровительственно кивнул Алексей. — Поехали. Не на себе же потащу, чай, машина везет.
— Спасибо, братан, — крепко, по-шоферски, пожал руку Алексею парень, — выручил. Ну, Катюха, счастливо тебе, матери привет передавай. — Он махнул рукой и торопливо пошел в сторону кафе.
Алексею показалось немного странным, что у парня чистые руки. Не в том смысле, что они должны быть у него в грязи, а просто у «камазистов» они не отмываются, потому что часто приходится что-то ремонтировать. Недаром ведь говорят, если ты за рейс ни разу не перебортировал колесо, то ты не «камазист». Уж как минимум у них у всех грязные ногти. Тем более в пути.
Но эти мысли быстро промелькнули и исчезли, потому что впереди игриво покачивалась легкая юбчонка, а из-под нее виднелись стройные загорелые ножки. Алексею было чуть за сорок, и ничто человеческое ему, естественно, не чуждо. Чем черт не шутит, а вдруг что и выйдет. Вон как она ручку на него положила да чуть сдавила. Как будто намекала: ты только возьми меня с собой, а уж я в долгу не останусь. Жаль, в лесополосу не свернешь, а то вообще проблем бы не было. Кабина просторная, прямо тут можно и завалить ее. А так… где-нибудь возле КП остановиться, чуть в сторонке…
Какая-то осторожненькая мыслишка мелькнула на горизонте сознания и сразу исчезла. Да ладно! Чего там! Двери запру, бита под сиденьем… Но и эта мысль быстро ускользнула. В голове лишь пульсировали гладкие загорелые колени и набухшие соски, которые топорщились из-под цветной футболки. Тонкий кружевной лифчик подчеркивал форму груди, манил к ней. Алексей вдруг вспомнил, что именно девичьего тела он давно уже не ощущал в своих руках.
Женщины были и тридцатилетние, и сорокалетние, но это все не то. Там грудь, как правило, обвисшая, и бедра дряблые, да еще с целлюлитом. А тут вот только руку протяни — и упругая высокая грудь, и соски, не огрубевшие за время кормления детей, и шелковистая кожа бедер, и…