Чтение онлайн

Ле Биан пожал мне руку и кивнул на большую стопку в центре комнаты.

– Футляры обиты пробкой, – успокоил он меня, – к тому же мы прокладываем их войлоком. Парижское Этимологическое общество обещало оплатить пересылку.

Объединенная коллекция Красного Адмирала и Пурпурного Императора представляла собой замечательное зрелище.

Я рассматривал футляр за футляром и не мог оторваться. Экземпляры были великолепные. Каждая бабочка, каждый мотылек снабжен этикеткой с латинским названием. Здесь были и обыкновенные капустницы и огненные медведницы; были здесь бабочки дневные, солнечных цветов – от лимонного до жарко-оранжевого, и ночные, серебристо-серые и серовато-коричневые. Были здесь и футляры-гиганты, заполненные яркими крапивницами, представителями многочисленного семейства ванесс.

В особом, довольно вместительном ящичке помещался Пурпурный Император, Анатура ирис, бабочка, давшая Пурпурному Императору такое имя и послужившая причиной его смерти.

Я стоял, глядя на печально известную бабочку. Ле Биан приколачивал крышку к огромной коробке, доверху заполненной футлярами всевозможных размеров. Наконец он вогнал последний гвоздь и поднял на меня глаза.

– Значит, решено, – сказал он, – что ваша жена передает коллекцию, принадлежащую Пурпурному Императору, городу Парижу?

Я утвердительно кивнул.

– Без изъятий?

– Это дар, – сказал я.

– Включая и этот экземпляр, что у вас в руках? – спросил Ле Биан. – Эта бабочка стоит кучу денег.

– Неужели вы думаете, что у нас возникнет желание продать Императора? – спросил я. Меня начала раздражать настойчивость мэра.

– Я бы его уничтожил, будь я на вашем месте, – визгливо закричал Ле Биан.

– Это было бы такой же глупостью, как ваше вчерашнее захоронение манускрипта, – заявил я и посмотрел на Макса Фор-тона. Он немедленно отвел глаза.

– Суеверные трусы! – сказал я и сунул руки в карманы. – Вы верите любым небылицам, которые вам рассказывают.

– Ну и что? – спросил Ле Биан, подняв брови. – В них больше правды, чем лжи.

– Неужели? – ухмыльнулся я. – Мэр Сэн-Гилдаса и Сэн-Жульена верит в оборотней?

– Нет, в оборотней не верю.

– Тогда во что? В огненного человечка?

– Это история, – убежденно сказал Ле Биан.

– Черт возьми! – закричал я. – Вероятно, господин мэр непоколебимо верит в существование великанов?

– Великаны существовали, это всем известно, – проворчал Макс Фортон.

– И это говорит аптекарь! – воскликнул я с укоризной.

– Послушайте, месье Даррел, – скрипучим голосом отозвался на это Ле Биан. – Вы знаете, что Пурпурный Император был ученым человеком? Сейчас, я думаю, пришла пора задать вам вопрос: Почему он постоянно отказывался включить в свою коллекцию посланца смерти?

– Кого, кого? – удивился я.

– Я имею в виду ночную бабочку. Ее называют «мертвая голова», но мы в Сэн-Гилдасе зовем ее «посланец смерти^.

– А, вы говорите о большом бражнике, широко известном под названием «мертвая голова», – сказал я. – С какой стати местные жители именуют ее посланцем смерти?

– Дело в том, что они говорят так о ней не менее восьмисот лет, – вступил в разговор аптекарь. – Даже Фруассар упоминает об этом в комментариях к хроникам Жака Сорге. У вас в библиотеке есть эта книга.

– Сорге? Кто он такой? Я никогда не читал его книг.

– Жак Сорге был, кажется, сыном какого-то священника, лишенного духовного сана. Я точно не помню. Это было во времена крестового похода.

– Боже мой! – закричал я, выведенный окончательно из терпения. – С тех пор, как я сбросил в яму череп, я только и слышу о священниках, монахах, крестовых походах, загадочных смертях и колдовстве. Честно говоря, я устал от этого. Можно подумать, что мы живем в пору мрачного средневековья. Вы хоть знаете, какой год на дворе, Ле Биан?

– Тысяча восемьсот девяносто шестой, – отозвался мэр.

– И несмотря на это вы, двое здоровых мужчин, боитесь «мертвой головы».

– Да, я бы не хотел, чтобы ко мне в окно залетела такая штучка, – сказал Макс Фортон. – Это навлечет беду на дом и его обитателей.

– Один Бог ведает, зачем Его создание носит на спине отметку в виде желтого черепа, – благочестиво заключил Ле Биан. – И я принимаю, что Он сделал это в знак предупреждения и поступаю сообразно этому, – добавил он торжественно.

– Послушайте, Ле Биан, – сказал я, – обладая некоторой долей воображения, на тельце ночной бабочки определенного вида можно действительно увидеть рисунок в виде черепа. Что же из этого следует?

– Из этого следует, что лучше ее не трогать, – сказал мэр, покачивая головой.

– Она визжит, когда ее трогают, – добавил Макс Фортон.

– Некоторые твари визжат все время, – возразил я.

– Например, свиньи, – отозвался мэр.

– Да, и ослы, – сказал я, упорно глядя на него. – Вы кажется хотели рассказать мне, как череп выкатился из могилы?

Но мэр лишь сжал губы и снова взялся за молоток.

– Ле Биан, не будьте таким упрямым, я ведь задал вам вопрос.

– А я отказываюсь на него отвечать, – отрезал мэр. – Фортон видел то же, что и я. Вот пусть он и расскажет.

Я оценивающе посмотрел на маленького аптекаря.

– Я не скажу, что своими глазами видел, как он выкатился из ямы, – заговорил Фортон и содрогнулся. – Но… но в таком случае как он оказался наверху?

– А он и не оказывался. Это был округлый желтый булыжник, который вы по ошибке приняли за череп, – ответил я. – У вас нервы расшатались, Макс.

– О! Это был очень любопытный булыжник, месье Даррел, – сказал Фортон.

– Я тоже стал жертвой галлюцинации, – продолжал я. – И теперь с сожалением констатирую, что сбросил в яму два ни в чем неповинных камня, воображая каждый раз, что сбрасываю череп.