Чтение онлайн

— Вы очень великодушны, миледи. Я позабочусь о том, чтобы эту игрушку привели в порядок.

Вечер прошел за картами, кроме того, слух гостей услаждали музыканты, блистая своим искусством. Диана вновь оказалась за одним столом с лордом Родгаром, и ее мысли все время назойливо крутились вокруг одной и той же порочной дилеммы, жужжа в голове, как пчелы, попавшие в стеклянную банку. Она мучилась, но не могла остановить их.

Это был последний вечер. Сделать ли ей первый шаг или не делать? Примет ли он ее или нет?

Она невольно любовалась маркизом, когда тот заговаривал с лордом Брайтом, блеском его глаз, когда он поддразнивал леди Стин, длинными ловкими пальцами, когда он тасовал карты.

Она почти чувствовала эти пальцы на своей руке…

О, черт побери! Разве можно упустить такую возможность!

Когда партия наконец закончилась и Диана смогла найти убежище в своей комнате, она ощутила моральную усталость… но тело ее было полно энергии, которая требовала выхода.

Сделав все приготовления ко сну и облачившись в просторный шелковый пеньюар, она отпустила Клару и повернулась лицом к двери в смежную комнату. Оттуда не доносилось ни звука.

Диана немного походила, мучаясь сомнениями, затем накинула поверх светлого пеньюара большую узорчатую шаль.

Набравшись храбрости, она подошла к двери и постучалась. Дверь открылась, и… перед ней оказался слуга маркиза.

— Да, миледи?

Диана быстро окинула комнату взглядом и никого не обнаружила за спиной слуги. Проклятие! Она готова была захлопнуть дверь и спрятаться в постели, но не могла терять достоинство.

— Меня интересуют планы маркиза относительно завтрашнего путешествия.

Слуга старательно сохранял бесстрастный вид.

— Что передать ему, миледи, когда он придет?

— Нет-нет, ничего не надо передавать. Это не к спеху.

Она закрыла дверь и бросилась на постель. Зачем, о, зачем она поддалась этому безумному порыву и так выдала себя!

Можно ли надеяться, что слуга не доложит о ее визите? Она молилась об этом, проклиная свою жаждущую плоть, приведшую ее к опасной черте.

Диана лежала на спине, глядя на серый шелк балдахина. Он такой же серый, как его глаза… Она всегда опасалась, что пылкое воображение приведет ее к неприятностям. Надо сдерживать свои порывы. Ей следовало бы оставаться праведницей и хранить первозданную чистоту, как монахиня.

В окно заглядывала полная луна. Как ужасно, что все ее надежды рушатся.

Неожиданный стук из соседней комнаты заставил ее встрепенуться. Она смотрела на дверь, как будто перед ней были врата ада.

Снова раздался негромкий стук.

Диана вскочила с постели, чувствуя, как колотится сердце. Что делать, если он явится к ней с определенными намерениями? И почему ее настроение так резко изменилось?

Судорожно втянув воздух, она открыла дверь.

Маркиз был полностью одет, отчего она почувствовала себя неловко в своей шали.

— Да, милорд?

— Извините за вторжение, леди Аррадейл, особенно в такой поздний час. Прошу уделить мне всего несколько минут.

Диана снова вздохнула, но на этот раз разочарованно. Нет, он едва ли догадывался, что она одета ко сну.

Диана отступила, приглашая его войти.

— Конечно, милорд. Чем могу помочь вам? У меня найдется портвейн, если хотите.

Он отказался, значит, ей не удастся найти поддержку в бутылке. Она жестом предложила ему сесть в кресло у холодного камина.

— У меня есть приказ доставить вас в Лондон, леди Аррадейл.

Она резко выпрямилась в кресле.

— Что? Чей приказ?

— Короля, конечно, но не без участия королевы. — Он протянул ей сложенное письмо.

Она развернула его и прочитала приглашение от королевы Шарлотты провести некоторое время во дворце в качестве придворной дамы.

— К чему это? — спросила она и добавила:

— Разумеется, я не поеду.

— Было бы неразумно уклоняться от обязанностей перед королем.

— Он не имеет права… — Она замолчала, пытаясь справиться с замешательством. Это было совсем не то, чего она ожидала в этот вечер.

— Вы привлекли внимание короля, леди Аррадейл. Вы обращались к нему с просьбой разрешить вам занять место в парламенте.

— А почему бы и нет? — спросила она. Диана знала, что это безнадежное дело, однако такое ущемление прав женщин раздражало ее. — Мое графство даже не представлено в парламенте. Графский титул позволяет занимать место в палате лордов, и я также имею право на это.

— У вас детские представления о правах и требованиях.

— Вы считаете меня ребенком, милорд?

— В этом вопросе да. Вероятно, сказываются пробелы в образовании.

В душе у Дианы медленно закипал гнев.

— У меня широкое и достаточно полное образование.

— Вы слишком долго жили на севере, вдали от столицы.

— Мне нравится север.

— Потому что здесь вы можете играть в свои детские игры, не заботясь о последствиях.

Она сердито смотрела на него, но под маской гнева затаился страх перед неподдельной серьезностью маркиза.

— Как намерен король поступить со мной? Заключить в Тауэр?

— Надеюсь, нет. Тогда я на вашем месте обратился бы к закону о неприкосновенности личности.

— И король подчинился бы закону?

— Он вынужден был сделать это в случае с мистером Уилкисом. В нашей стране в отличие от Франции человека не могут заключить в тюрьму по воле короля, но могут отдать под суд. Однако неприятности, с тех пор преследующие мистера Уилкиса, служат напоминанием, что у короля острые зубы и он может кусаться.

Уилкис написал статью в газету «Северная Британия» с критикой короля, за что был посажен в Тауэр, но сумел отстоять свои права, являясь членом парламента.