Чтение онлайн

Только когда расстояние стало критическим, Хеверад подал сигнал к атаке конницы. И покатилась стальная лавина, медленно набирая скорость, медленнее, чем хотелось бы. Но ради того, чтобы выбить тысячу-полторы всадников, стоило слегка подождать. Стрельбу лучников и арбалетчиков остановили из боязни попасть по своим. Теперь настало время конницы.

Громадные стальные махины столкнулись с таким грохотом, что в соседнем лесу вверх поднялись стаи птиц, закружившихся над полем битвы. Откуда птицы узнают о том, что сейчас здесь будет много поживы? Что земля удобрится человеческой кровью, а везде будут валяться вкусные куски плоти, способные насытить желудок стервятника? Птицы будто понимают, что люди готовят им пир, и слетаются со всей округи, как если бы кто-то позвонил в серебряный колокольчик, призывая к обеду.

Часть копий сломались, пробив окованные сталью щиты, часть были отбиты искусными движениями щитов, но многие копья ударили туда, куда надо, раздирая, пронзая человеческую плоть, нанизывая людей на длинное древко, как злой ребёнок накалывает на соломинку несчастную букашку, пойманную на завалинке дома. Кони ударили грудь в грудь, и завертелся, закружился смертельный вихрь стальных клинков.

Кони напирали, всадники, бросив бесполезные теперь копья, схватили притороченные у седла секиры и огромные мечи – началась рубка, где сила билась против силы и не было ни тактики, ни стратегии, лишь стойкость и умение убить противника раньше, чем он убьёт тебя. Крепкая броня да сильная рука – вот залог успеха.

Что будет, если ломом ударить по дну металлического ведра, перевёрнутого вверх дном? А если этот лом плоский, и край его заострён? «Вёдра» вминались в головы воинов, брызгала кровь, падали под ноги яростно хрипящих коней раненые и убитые латники. Кони тоже не были в стороне от схватки – они рвали коней противника зубами, как цепные псы, старались ухватить чужого всадника за колено, за бедро, вставали на дыбы и били передними копытами, подкованными стальными шипами.

Коням тоже доставалось – их глушили, рубили, упавшие на землю раненые всадники подрубали им ноги, вспарывали не защищённые бронёй животы и подрезали сухожилия ног. Шум, лязг, ржание, стоны раненых людей и животных разносились над полем боя на многие ли вокруг. Огромное поле, специально выбранное для боя, стало полужидким болотом, образованным из крови и грязи, взбитой копытами лошадей.

Пока всадники «выясняли отношения» с помощью секир и мечей, пехота исфирцев двинулась вперёд, чтобы обойти поле битвы с двух сторон и ударить всадникам Замара с тыла, поставить там своих лучников и спокойно расстреливать их с флангов и сзади. Всё-таки численное преимущество исфирской армии к замарской было один к двум. Конечно, пройти им не дали. Два крыла пехотинцев Замара были уже наготове, и две армии увязли в кровавой бойне. Тяжёлые латники упёрлись друг в друга копьями, выбивая первые ряды, а затем началась настоящая резня.

За этот месяц Хеверад провёл множество тренировок, пытаясь поднять боеспособность объединённой армии Замара до уровня Корпуса. Конечно, сделать это было трудно, практически невозможно – и времени мало, и люди совсем не те. Наёмники, при всей их отчаянности и умении, были не такими дисциплинированными, как солдаты Корпуса. И Хеверад был уверен – если они поймут, что битва проиграна – побегут. Это Корпус привык биться в окружении, с врагом, численно превосходящим его в несколько раз. Наёмники – дело другое. Напасть, обобрать трупы врага и откатиться назад – тактика отчаянного хищника, и больше ничего. За ними следом шла волна подруг, жён и дочерей, добивающих раненых противников и собирающих трофеи, как бродячие муравьи, пожирающие всё на своём пути.

Замарцам нельзя было втягивать себя в тупое рубилово. Их по численности в два раза меньше. А значит – нужна тактика, нужно умение и хитрость.

Хеверад отдал команду, и Корпус снялся с места, быстрым шагом-полубегом перемещаясь в тыл противника. Конница там не пройдёт – мягкие заливные луга, в которых тяжеленные кони вязнут по самое брюхо, а люди спокойно идут, лишь слегка запачкав сапоги.

Корпус возглавил сам Хеверад, поставив на полки майоров, заместителей полковых командиров. Пришлось менять руководство в связи с тем, что он должен был ставить на командование армейскими частями тех, кому доверял.

Доверять командирам Жостара он не мог. Хеверад снял генерала Жостара с командования армией, предложив тому остаться в городе и ожидать возвращения армии. На что тот с облегчением согласился – а куда деваться? Хеверад был теперь главнокомандующим вооружёнными силами Замара, а кроме того – Жостару надоела война. Лучше отсидеться в городе – тут много хорошего вина, вкусной еды, а мягкая постель разительно отличалась от походной кровати.

В бою пехоты Хеверад использовал обычную тактику Корпуса – передние ряды, тяжёлые латники, копьями сдерживают напирающих пехотинцев, мечники бьют тех смельчаков, которые прорвались в ряды копейщиков, арбалетчики выбивают всех противников, что попадаются им на глаза, заливая исфирцев стальным дождём. Ситуация резко изменилась после столкновения пехотинцев, и хотя на взгляд стороннего наблюдателя ничего не происходило, кроме кровавого замеса, но теперь, после введения в бой пехоты, чаша весов склонилась на сторону замарцев. Армия исфирцев таяла гораздо быстрее. Замарцы были более умелыми, более подготовленными, арбалетчики переломили ход сражения окончательно и бесповоротно. Разгром врага стал делом времени.

– Что сидим? – Уграс наклонился к уху Арнота и тихо добавил: – Он чего вообще там делает? Чего строгает? Деревяшку какую-то…

– А я знаю? – так же тихо ответил Арнот. – Иди и спроси у него сам.

– Ага… и получить в ухо? Он совсем озверел в последнее время. Я сто раз уже пожалел, что пошёл в разведку. Не стоит это таких денег. За общение с этим зверем надо платить раз в десять больше!

– Да ладно, – мотнул головой Арнот, – зато живой. Наши сейчас там кровью заливаются, а мы сидим в лесу. Плохо, что ли? Сейчас бы небось кишки волочил по грязи, а вместо этого лежишь, как на пуховой перине, и поплёвываешь в небо! А сидим – скорее всего потому, что наша задача не толкаться там, вместе со всеми, а следить, чтобы армии не зашли в тыл со стороны леса. Вот и всё.

– Ну… так-то да. Живы, даже сыты. – Уграс грязным ногтем достал из зубов волоконце от сушёного мяса, внимательно рассмотрел его и со вздохом растёр о штаны. – Только вот… не по себе как-то. Наши там гибнут, а мы тут скрываемся. Душа не на месте.

– А у меня на месте, – ухмыльнулся Юстан, – и даже сержант не кажется такой сволочью… хорошо – вот так лежать на травке, смотреть в облака, мечтать… о том, как расшибу башку Неду. Можно же пофантазировать, а чего?

– Тише, – предупредил Уграс, – услышит, потом пожалеешь. Помнишь, что он сделал с Динасом?

– Трудно забыть, – помрачнел Юстан, – досталось парню, считай, ни за что. Всего лишь спросил, зачем нам идти в рейд. Он ему одним ударом четыре зуба выбил.

– А незачем спрашивать лишнего, – хмуро буркнул Арнот, – сказали идти – значит, идти. А не разглагольствовать по этому поводу.

– Ты это Динасу скажи, – криво усмехнулся Уграс, – интересно, что он тебе ответит. Парень до сих пор твёрдое жевать не может. Одно не пойму – Нед не боится, что ли? Мы же на войне – прилетит откуда-нибудь стрела, или болт, или нож – и нет Неда!