Чтение онлайн

Воины стали укладываться на ночлег рядом со своими кабо. Им явно не нравилось это место, и было видно, что по первому сигналу командиров они с удовольствием отправятся дальше. Этой ночью вокруг костров даже не было слышно привычного пения.

Несмотря на все недобрые предчувствия, ночь прошла спокойно. Задолго до рассвета воины уже оседлали кабо и были готовы двинуться в путь. С первыми же лучами солнца длинная колонна всадников осторожной рысью, а порой даже переходя на шаг, устремилась вперед. Гейл возглавлял войско, так как хотел первым услышать доклады посланных вперед разведчиков. Вскоре те наткнулись на очередное ущелье и углубились внутрь, чтобы проверить, не поджидает ли там какая-нибудь опасность.

Присоединившегося к ним Гейла потрясло открывшееся ему зрелище. Над этим ущельем явно потрудилась рука человека. Узкая тропинка превратилась в широкую дорогу, выложенную камнем, словно мостовая городской улицы. У одной из стен ущелья стояла огромная статуя высотой в три человеческих роста, изображавшая крепкого, коренастого мужчину. Его ноги походили на стволы деревьев, тело прикрывала короткая, не достигающая колен рубаха. Одна рука изваяния была отставлена в сторону, другая согнута в локте и сжата в кулак таким образом, что с первого взгляда становилось ясно: некогда он держал какой-то предмет, не выдержавший испытания временем. Лицо мужчины обрамляла длинная лопатообразная борода, спускавшаяся на грудь причудливыми завитками. Нос напоминал загнутый птичий клюв, густые брови были свирепо сдвинуты. Чело венчал высокий головной убор, обвитый венком из листьев.

Напротив изваяния стена сплошь была испещрена какими-то письменами. Строчки состояли из символов — они представляли собой вертикальную линию, от которой отходили в стороны прямые и волнистые черточки. Можно было насчитать по крайней мере сотню таких строчек, выбитых в камне. Верхние терялись во мраке ущелья. Воины в тревоге уставились на поразительную картину.

— Ты когда-нибудь видел что-либо подобное? — воскликнул Йокайм, подъехавший к королю вместе с другими командирами.

Гейл покачал головой:

— В Невве и Омайе я повидал немало статуй, но ничего похожего на эту. Думаю, это изваяние было высечено много веков назад.

От статуи и впрямь веяло грубой и жестокой мощью, невванские скульптуры казались куда более изысканными и утонченными.

— И что же гласят эти письмена? — спросил командир эмси.

— Не знаю.

— А я-то думал, ты умеешь читать, — засмеялся Йокайм.

— Существует немало различных видов письменности, и эта мне незнакома. Не удивлюсь, если надписи не под силу прочесть никому из живущих. Но сейчас нам следует взглянуть, что находится по ту сторону прохода.

Они направились дальше, и копыта кабо звонко зацокали по мощеной дороге, эхом отражаясь от высоких стен ущелья.

— Должно быть, немалых трудов стоило создать такое, — заметил Гейл.

— Да, если только они не были гигантами, подобными этому каменному парню!

— Гигант он, бог или король… кто знает? — возразил Гейл.

— Если бы я смог прочесть, что написано на стене, возможно, мы узнали бы это.

— А может, в камень был обращен настоящий великан? — предположил второй командир эмси. — Может, он сторожит ущелье?

— Но ведь нас он даже не пытался остановить, — засмеялся Гейл. — Так что если он и правда страж, то совсем никудышный.

— Возможно, он чувствует, что мы пришли с миром, — пожал плечами Йокайм. — Или же понял, что ты и сам — великий король.

Гейл пристально покосился на говорившего, пытаясь определить, не смеется ли тот над ним. У матва никогда не поймешь, шутят они или нет, поскольку лица их в любом случае остаются совершенно бесстрастными.

Вскоре они оказались у выхода из ущелья, и их взорам открылась бурая безжизненная равнина, простиравшаяся до самого горизонта. То тут, то там на ней проглядывали островки скудной растительности.

— Теперь многое стало понятным, — сказал Гейл, глядя на высившиеся у горизонта скалы.

Хребты гор тянулись с севера и здесь обрывались, так что от равнины внизу их отделяли тысячи футов. Король вспомнил, что резкий перепад высот влияет на движение облаков: горы словно становятся преградой на их пути. Снизу дул сильный ветер.

В мощных воздушных потоках парили ширококрылые птицы — единственные живые существа, которых здесь можно было увидеть.

— Если тут есть зелень, стало быть, где-то найдется и вода, — предположил Бамиан.

— Стало быть, эти земли не совсем бесплодны, — добавил Йокайм. — Хотя выглядят они не слишком гостеприимно.

— Мы ведь не собираемся здесь поселиться, — пожал плечами Гейл. — Нам лишь нужно пересечь равнину, и чем скорее, тем лучше.

— Хорошо, что мы захватили с собой траву, — заметил Бамиан, окидывая взглядом сухую, растрескавшуюся землю.

Спуск в долину оказался проще, чем виделось на первый взгляд. Вымощенная камнем дорога шла по южному склону, мягко понижаясь и огибая естественные препятствия.

— С той стороны, откуда мы пришли, наверное, тоже когда-то была дорога, — вслух размышлял Гейл, — но за прошедшие века дожди и ветры уничтожили ее. Здесь же климат сухой, и поэтому она сохранилась.

Его спутники молча кивали с понимающим видом, но на самом деле никто из них не мог себе вообразить отрезок времени, больший, чем человеческая жизнь, и никто не верил, что все это сделано руками простых смертных.

Они даже не заметили, когда наконец закончился спуск, потому что у подножия гор почва была засыпана слоем каменной крошки. Окружающий мир оказался отнюдь не был таким безжизненным, каким казался сверху. Тут и там виднелись пятна бурой растительности с редкими вкраплениями маленьких, но ярких цветов.

Животные также обитали в этих местах, хоть их и было куда меньше, чем на Равнинных Землях. Вослед кабо из укрытий выглядывали различные маленькие существа, с удивлением посматривавшие на невиданных здесь пришельцев. Гейл, как обычно, с интересом разглядывал неведомых животных. Здесь были млекопитающие, рептилии и нелетающие птицы с тусклым защитным оперением. Почти все вели себя одинаково: совершали длинные стремительные прыжки, а затем распластывались по земле, застывая без движения. Гейл пришел к выводу, что хищники в этих краях чаще всего нападали с воздуха, — в противном случае подобное поведение казалось бессмысленным.