Чтение онлайн

Посмотрите на это болото. Чем вам не знаменитая Гримпенская трясина?

Глеб Сергеевич беспорядочно затеребил толстенную золотую цепь под расстегнутой рубахой и покосился на Баскера: дескать, спаси, брателло!

– Олег Платонович, - обратился к психоаналитику Баскер, - я думаю, у всех нас найдутся более приятные темы для разговоров, нежели ваши психопатологические фантомы.

"Отцепись от дурака, - молили глаза Андрея, - он все-таки мой шеф!.."

Соловьев понимающе улыбнулся и поглядел на Эвелину. Та долго смотрела на Аметистова так, что он стал ежиться. "Таких в средневековье сжигали на кострах именем святой инквизиции!" - подумал бы Глеб Сергеевич, коль имел бы представление о средних веках и мог хотя бы приблизительно выговорить слово "инквизиция".

– Простите, Глеб Сергеевич, - медленно произнесла Эвелина, - я себя не очень хорошо чувствую, потому и говорю всякий вздор. Но вы все-таки не верьте в черных псов, Глеб Сергеевич, даже если...

Аметистов с готовностью закивал, не зная, как вести себя с этой хрупкой женщиной, а Баскер двинулся грудью вперед, заслоняя шефа от домогательств своей супруги.

– "Не верьте в черных псов"!
– фыркнул он.
– Виля, пройди лучше к гостям. И ты, Олег Платоныч.

Место ушедшей пары заняли Аня Воронкова, та самая, что искала набойку от каблука, и один из охранников президента "Парфенона", рослый парень в черном костюме и с железобетонным выражением лица. Аметистов облегченно вздохнул.

– У твоей жены не все в порядке с головой, что ли?
– покрутил он пальцем возле виска.
– Черные псы, болото какое-то...

Фраза была бестактна, более того, она была попросту оскорбительна, но, к чести Баскера, он повел себя с достоинством.

– У моей жены слабое здоровье, - кашлянув, сказал он, - потому я и плачу немалые деньги Соловьеву, чтобы он всегда был при ней и в случае чего оказал бы помощь.

Глеб Сергеевич мерзко осклабился, давая понять, что не сомневается, какого рода будет эта помощь. Потом, как бы между делом облапив Воронкову, отрядил следующее высказывание:

– Да этот психо.., в общем, он сам еще тот аналитик, тоже какой-то не в себе. Что-то он мне там задвигал, понимаешь ли!..

– Не знаю, может, и так, но специалист он высочайшего класса, - не сдержавшись, резко выговорил Баскер.
– А ты должен знать, Глеб Сергеевич, что как все самые ярые антисемиты сплошь сами евреи, так и высококлассные психиатры и психоаналитики сами ненормальны психически!

– Ах, он еще и еврей...
– тупо пробормотал Глеб Сергеевич.
– Ну да... Платоныч.

Это было все, что он вынес из слов своего заместителя. Баскер махнул рукой и с видом раздосадованным и безнадежным вежливо открыл перед Аметистовым балконную дверь.

– Прошу в дом, Глеб Сергеевич. Аня, а ты что застряла?

Когда гости оставили балкон, Андрей потер рукой лоб и задумался.

"Неужели она больна так серьезно?
– Его губы дрогнули, растекшись в резиновую вымученную улыбку.
– "Не верьте в черных псов!.."

Когда ж это кончится?"

– Але, Андрей!
– загремел басовитый голос Аметистова, и Баскер, досадливо тряхнув головой, поспешил к гостям.

После плотного обеда, сопровождаемого обильными возлияниями отдельных гостей (особенно отличились архитектор Солодков, журналист Бельмов и незабвенный Глеб Сергеевич Аметистов, разумеется), все отправились к бассейну. Бассейн находился за домом и был снабжен всеми атрибутами роскоши, приличествующими загородной резиденции крупного бизнесмена. Была даже маленькая вышка и трамплин, на который тотчас восторженно вскарабкался молодой архитектор Солодков.

– Фил, будь осторожен, - предупредила разохотившегося благоверного его жена Лена.

Она была очень похожа на свою старшую сестру Эвелину - такая же изящная, стройная, хоть и несколько ниже ростом, - но черты лица ее, тонко очерченные и правильные, не носили печати той отстраненности, а красивые темные глаза смотрели открыто и ясно, не превращаясь в пугающие привалы тьмы. Так, как у ее сестры...

– Погоди меня. Фил!
– Долговязая фигура Бельмова, путаясь в собственных несоразмерно длинных нижних конечностях, начала карабкаться на трамплин. На трамплине веселая парочка раскачалась, планка выскользнула из-под ног двух подвыпивших молодых людей, и с уханьем и воплями они плюхнулись в бирюзовые воды бассейна.

Я, прикрывшись рукою от уже начинающего садиться солнца, посмотрела на барахтающийся дуэт. Удивительно везет мне на паясничающих буффонов, работающих в тесной концессии!

– Че, теплая вода?
– крикнула я им.

– Угу...
– булькнул Фил и скрылся под водой. Через десять секунд его голова со слипшимися длинными волосами показалась под вышкой, и он продолжил:

– Теплая-претеплая! Да лезьте все, чего там стоять!..

Я осмотрелась: прямо за оградой, в тридцати метрах от бассейна, начинался густой лес.

Он должен был продолжаться до самого берега Волги, где резко обрывался отвесной кручей.

Так, по крайней мере, утверждал Баскер.

"В самом деле Баскервиль-холл, - подумала я, - тут тебе и болото, и кладбище, и лес стеной... Я не удивлюсь, пожалуй, если здесь водятся и какие-нибудь мрачные существа из серии "Исчадия ада" модификации "Проклятие рода Баскервилей". Или Баскеров, кому как угодно. А уж Соловьев был бы куда как хорош в роли Стэплтона!"

– Это же элементарно, Ватсон!
– неожиданно громко сказала я и нырнула в бассейн, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Андрея Карловича.

Нашли же такое место, да где - в центре Поволжья!..

Тем временем на краю бассейна появился господин Аметистов, в халате, купальной шапочке и с сотовым телефоном. Его сопровождала Анна в весьма откровенном бикини и внушительных габаритов молодец в шортах и майке с надписью "Chicago Bulls".

– А! Бульдожку на прогулку вывели, - раздался у меня под ухом чей-то насмешливый голос. Я повернулась в воде и увидела Бельмова на надувной резиновой лодке и с бутылкой пива в руке. Я ухватилась за бортик лодки и, положив на него подбородок, увидела на дне еще несколько бутылок - как пустых, так и еще не тронутых.