Чтение онлайн

– А что скажете вы, мистер Хардинг? Хардинг слегка замялся.

– Ну, правду говоря, большую часть времени я не отрывал глаза от видоискателя камеры, так что оглядываться вокруг было просто некогда. Хотя погодите-ка! – Он стукнул кулаком по раскрытой ладони левой руки, и на лице его появилось выражение огромного облегчения. – Сейчас, сейчас! Не надо только спешить. Сразу после того, как это чучело в шляпе вышло из кабинета, я поднял глаза, сделал шаг назад и закрыл объектив. При этом я наткнулся на стул, оглянулся, – он подчеркнул свои слова жестом, – и, конечно, видел Марджори. Если хотите знать, видел, как блестят ее глаза. С научной точки зрения это, может, и неверно, но вы понимаете, что я хочу сказать. Само собою, я и так знал, что она здесь, потому что слышал, как она вскрикнула: "Нет!", но я и видел ее. В любом случае, – он широко улыбнулся, – ее рост никак не метр семьдесят и, тем более, не метр восемьдесят.

– А меня вы видели? – спросил профессор Инграм.

– Что? – переспросил Хардинг, не отрывавший глаз от Марджори.

– Я спросил: меня вы видели?

– Ясно, что видел! По-моему, вы, наклонившись, пытались посмотреть на свои часы. В комнате вы были вне всяких сомнений.

Хардингом овладело сейчас такое оживление, что казалось – еще немного и он, сияя от удовольствия, пустится в пляс по комнате.

Тем не менее, у Эллиота было ощущение, что он движется наощупь во все более и более густом тумане. Не дело, а какая-то психологическая трясина. В любом случае, сейчас он хотел убедиться, что эти люди говорят правду или хотя бы верят, что говорят ее.

– Перед вами, – заговорил профессор Инграм, – коллективное алиби, примечательное своей надежностью. Просто невозможно, чтобы кто-то из нас совершил это преступление. На этом твердом, как скала, фундаменте вы и должны строить свою теорию, в чем бы она не состояла. Ясно, что вы вправе усомниться в наших словах, но проще простого проверить их. Сделайте пробу! Посадите нас так, как мы сидели тогда, погасите свет, включите ту лампу в кабинете – и сами убедитесь, что никто из нас не мог выйти из комнаты незамеченным.

– Боюсь, что этого мы сделать не сможем, разве что у вас есть еще одна такая фотолампа, – сказал Эллиот. – Та, что была здесь, перегорела. Кроме того...

– Но ведь... – воскликнула было Марджори и умолкла, пристально глядя полными любопытства глазами на закрытую дверь.

– ...кроме того, – продолжал Эллиот, – быть может, вы не единственные, кто рассчитывает на алиби. Мисс Вилс, я хочу задать вам один вопрос. Недавно вы уверенно заявили, что часы в кабинете шли правильно. Откуда у вас такая уверенность?

– Простите?

Эллиот повторил свой вопрос.

– Потому что они поломаны, – выходя из задумчивости, ответила Марджори. – То есть, я хочу сказать, что совсем сломан тот винтик, которым переводят стрелки, так что часы нельзя переставить даже на минуту. А идут они прекрасно: никогда не спешили и не отставали.

Профессор Инграм негромко засмеялся.

– Ясно. Когда был сломан этот винтик, мисс Вилс?

– Вчера утром. Памела, одна из наших служанок, сломала его, когда убирала в кабинете дяди Марка. Она заводила часы, задела нечаянно этот винтик и сломала его. Я думала, что дядя Марк будет просто вне себя от ярости. Он ведь даже убирать в своем кабинете разрешал только раз в неделю, потому что там хранились все его деловые бумаги и, главное, рукопись, над которой он работал и трогать которую нам было строго запрещено. Однако, этого не произошло.

– Чего не произошло?

– Ну, он не пришел в ярость. Скорее даже напротив. Дядя вошел как раз в тот самый момент, когда все это случилось. Я начала говорить, что часы можно отправить в мастерскую и там их мгновенно починят.

Он несколько секунд глядел на часы, а потом вдруг расхохотался и сказал, что часы сейчас идут точно и ему даже нравится, что положение стрелок нельзя теперь изменить никакими силами, так что пока завод не кончится (а у этих часов он недельный) в мастерскую отправлять их нет смысла. Потом он добавил еще, что Памела – отличная девушка и ее родители могут только радоваться, что у них такая дочка. Потому я так хорошо все и запомнила.

Любопытно, – подумал Эллиот, – чего ради человек может остановиться перед часами и внезапно расхохотаться? Однако, долго размышлять над этим ему не пришлось. В двери, ведущей из холла, появился майор Кроу.

– Можно вас на минутку, инспектор? – спросил он с какой-то странной интонацией в голосе.

Эллиот вышел к нему, притворил за собой дверь. Просторный холл с широкой пологой лестницей был отделан светлым дубом, а пол был натерт до ослепительного блеска. Небольшая лампа бросала круг света на телефон, стоящий на столике возле лестницы.

Вид у майора был обманчиво безобидным, но глаза поблескивали с явным ехидством. Он кивнул головой в сторону телефона.

– Я только что поговорил с Билли Эмсвортом.

– Билли Эмсвортом? Кто это?

– Мужчина, жена которого родила сегодня ночью сына. Те самые роды, которые – помните? – принимал Джо Чесни. Я знаю, что время для телефонных разговоров не совсем обычное, но решил, что Эмсворт, скорее всего, все равно не спит по случаю такого события в семье. Так оно и оказалось, и я побеседовал с ним. Разумеется, я не стал рассказывать ему о том, что здесь стряслось, – просто поздравил и, надеюсь, ему не пришло в голову раздумывать над тем, с чего ради я решил поздравлять его в два часа ночи. – Майор глубоко вздохнул. – Так вот, если часы в кабинете шли правильно, у Джо Чесни совершенно неопровержимое алиби.

Эллиот промолчал, ожидая, что будет дальше.

– Мальчишка родился около четверти двенадцатого. Потом Чесни посидел еще, беседуя с Эмсвортом и его друзьями. Все хорошо запомнили, когда ушел доктор. Дело в том, что, когда Эмсворт провожал доктора до лестницы, часы на церкви как раз пробили двенадцать и Эмсворт, остановившись, произнес небольшую речь насчет наступления нового, радостного дня. Таким образом, время ухода Чесни твердо установлено. Ну, а Эмсворт живет на другом конце Содбери Кросс. Добраться сюда к моменту, когда было совершено преступление, Чесни никак не мог. Что вы на это скажете?

– Только одно, сэр, мне кажется, что тут все до одного имеют алиби, – ответил Эллиот и рассказал о том, что только что услышал.

– Гм-м! – протянул майор.

– Именно так, сэр.

– Трудный случай.

– Да, сэр.

– Чертовски трудный, – прорычал майор. – Вы уверены, что в салоне было действительно достаточно светло, чтобы они могли видеть друг друга?

– Разумеется, это надо будет проверить, – сказал Эллиот и, чуть поколебавшись, добавил: – Однако, я и сам думаю, что там не было настолько темно, чтобы не заметить, как кто-то выходит из комнаты. Честно говоря, сэр... я верю им.