Черное Сердце
Шрифт:
«Итак, расскажи мне о своей неделе во Флоренции? Я наклоняюсь ближе, мои локти упираются в нее. Похоже, она в восторге от моего интереса и прямо смотрит мне в глаза. И я ищу в ее глазах что-нибудь, что угодно, что приведет мои эмоции в соответствие с тем фактом, что она олицетворение зла. Но ее глаза яркие и трепещущие, и я не вижу в них злобы.
«Кроме сегодняшнего вечера, ты имеешь в виду? Ну, вообще-то у меня новая работа.
«О?»
«Да, в качестве няни, присматривала за красивым маленьким мальчиком по имени Джордж. Но это было лишь временно».
Я глотаю. Мальчик. Джордж. Только временно. Был.
«Разве это не мешает твоей учебе?»
Она морщит нос, и мне пытается не нравиться выражение ее лица, когда она это делает. «Я устала играть»… Я даже не уверена, что это больше для меня.
Я изображаю удивление». Итак… сколько лет Джорджу? И почему это было только временно? Мое сердце колотится о ребра. Она убила его? Она уже убила его? Есть ли сейчас где-нибудь мертвый ребенок, безжизненно лежащий в своей кроватке?
«Ему почти десять месяцев», — говорит она, и ее глаза оживляются, когда она говорит о нем. «Он красивый, счастливый малыш, полный… жизни. Я влюбилась в него с первого взгляда.» Ее улыбка внезапно исчезает. «Но он нехороший маленький мальчик, я пытался сказать его матери, что что-то очень не так, но она… ну, ей было наплевать, вы знаете, она всегда балует себя или в спортзале, обедает с друзьями. Я почти постоянно чувствую запах алкоголя в ее дыхании.»
Мои кишки скручиваются, как крендель». Что с ним не так, с этим ребенком?
Она качает головой, отправляя в рот оливку.
«Как я уже сказала, я пыталась поговорить с его матерью, но она не хочет слушать. Глупая, эгоистичная сука», — шипит она в свой бокал, и все ее поведение меняется. «Я имею в виду, если бы у меня был ребенок, крошка, я бы дорожила им, ты знаешь, проводила с ним каждое мгновение бодрствования, следила за тем, чтобы ему не причинили вреда, как и подобает настоящей матери. Таким людям, как она, как эта эгоистичная стерва его мать, нельзя позволять иметь детей. Они должны забрать их, пока не стало слишком поздно.»
Я слышу нарастающие эмоции в ее голосе, когда появляются котлеты из баранины. Она на мгновение отвлекается на них.
«Слишком поздно для чего?» Мягко спрашиваю я.
«Прости», — говорит она, словно приходя в себя, ««Ты хочешь детей, Дэниел?» Она накалывает баранью котлету вилкой, разрывая розовую мякоть. «Видишь ли ты их в своем будущем?»
Я гоняю свою котлету по тарелке, как самодельный бумажный кораблик по пруду. Дэвису будет интересно, что, черт возьми, происходит прямо сейчас. Я не знаю, почему я тяну время, почему я играю в азартные игры и иду на такой огромный риск. Я думаю, надеюсь, что можно с уверенностью предположить, что если бы «Флоренс» увидела свое собственное фото в вечерней газете, то она не сидела бы сейчас напротив меня. Просто арестуй ее, Дэн, внутренний голос внутри меня кричит, какого хрена ты ждешь?
«Да, хочу. Я всегда хотел быть отцом».
«Твоя девушка хотела их, Рейчел, хотела ли она детей?»
Я собираюсь заговорить, но осознание на долю секунды лишает меня дара речи, за которым быстро следует молниеносный ледяной озноб. Ты очень красивый мужчина, Дэниел Райли. Я уверен, что никогда не называл ей своей фамилии.
«Да, «говорю я, — на самом деле она была почти на третьем месяце беременности, когда умерла».
Затем она перестает есть, аккуратно кладет нож и вилку на тарелку и смотрит мне в глаза. «О, Дэниел, мне так жаль.» Ее голова склонена набок, когда она говорит, и это звучит так искренне, что на краткий миг я почти забываю, с кем говорю. Она удерживает мой взгляд. — Ты не оставишь меня на минутку? Мне действительно нужно в туалет. Извини… — говорит она, поднимаясь из-за стола, — женские штучки.
Я прихожу в себя, и мой взгляд сразу же устремляется к выходу. Ванные комнаты находятся сбоку от ресторана. Здесь оживленно, полно пар, молодых семей и групп, наслаждающихся ужином. Атмосфера оживленная, прерываемая болтовней и громким звоном столовых приборов, официанты приходят и уходят с шипением, дымящиеся тарелки полны свежего мяса и рыбы. В мои намерения никогда не входило арестовывать ее на виду у публики. Я не планировал сцену. Полагаю, только тайную вечерю.
«Конечно, без проблем». Я улыбаюсь, пытаясь скрыть панику, которая разрастается внутри меня, растет, как свежий хлеб на столе. Я доливаю в ее бокал, наблюдая, как она берет свою сумочку-тоут Кейт Спейд.
«Ты все еще будешь здесь, когда я вернусь, правда, Дэниел? Ты больше не исчезнешь от меня?»
Я наблюдаю за ней, пока она идет в ванную, не оглядываясь на меня. Как только она скрывается из виду, я достаю телефон из кармана, и он тут же жужжит у меня в руке.
«Босс? Босс, что, черт возьми, происходит?»
«Слушай меня внимательно, Дэвис, «мой голос низкий, почти неслышный, — мне нужно, чтобы ты был в полной боевой готовности в поисках подозреваемой. Она может попытаться сбежать.
Я почти вижу замешательство на лице Дэвис» когда она слушает мои инструкции.
«Подозреваемая… Вы с ней сейчас, босс?»
Я подзываю официанта.
«Она только что вышла в туалет. Я думаю, она, возможно, ударила меня. Прикрой этот выход, слышишь меня, Дэвис, прикрой его».
«Да, босс»… И еще, босс, только что поступило сообщение от Дилейни. Очевидно, был сделан звонок от представителя общественности по поводу сегодняшнего инцидента в парке в Бекенхеме. Я думаю, это может быть связано. Она утверждает, что там была женщина, выдававшая себя за мать ребенка, и что, когда ей бросили вызов, женщина стала враждебной. У нас есть христианское имя матери — Маджента, но пока нет удостоверения личности, босс.»
Мои кишки скручены узлом, как армейская штурмовая сеть.
«Найди адрес матери и немедленно отправь туда бригаду», — говорю я. Официант вертится поблизости, пытаясь поймать мой взгляд. «Ребенка звали Джордж?»
«Да, босс, это так»… откуда вы это знаете?»
«Есть все основания полагать, что ребенок может быть в опасности. Сделай это сейчас, Дэвис».
«Команда работает над этим, босс».
«Хорошо. Но ты оставайся на месте, Дэвис, слышишь меня. Не двигайся с места. Тебе хорошо виден вход в ресторан?»
«Да, босс, идеально».
«Пусть так и будет. Подозреваемый одет в фиолетовое платье-сорочку и парик цвета платиновой блондинки. Вмешивайтесь в любого, кто подходит под это описание и пытается покинуть ресторан. О, Дэвис, не вызывай сюда подкрепление, пока я тебе не разрешу. Я сам приведу ее. Я вешаю трубку. Она была в ванной несколько минут; кажется, что прошли часы.
— Вам что-нибудь принести, сэр? Официант любезно смотрит на меня.
«Извини, «говорю я, убирая телефон в карман.